Ноосферату
Шрифт:
Пока Ватикан держал позиции, но триумвират из Юсовцев, Канадцев и Наглов уже в открытую начал поговаривать о ракетных ударах, словно речь велась не об исторических ценностях, «украденных» подлыми монахами, а о выживании этих трех государств, как вида, в общем.
В общем, клубок скрутился такой, что чипсов с пивом стало маловато…
А для водки, гм, еще рановато…
Уже в Австрии меня застала весть, что Ватикан, ради мира на земле и всеобщего спокойствия, вернет ценности, но с условием доступа
Ага-ага, вот только никакую из сторон эти уступки уже не интересовали!
Двадцать грамм амброзии!
Трех этих магических слов хватало для того, чтобы отдающие приказы люди, отдали приказы нужные и свистопляска началась с новыми силами.
Сидя в Австрии, восхищался, с каким упорством и упоротостью европейские армии перемалывают друг друга, пользуясь одинаковым оружием, сжигая сотни душ и оставляя после себя тысячи калек!
Это-то «восточные диктаторы» людоеды?!
Да рядом с европейскими, «высокообразованными», они и рядом-то не стояли!
Хотя…
Я втянул плечи, глядя на очередной ролик.
Все хороши…
Израиль, под шумок, снова вдарил по Палестине, а та, неожиданно, ответила…
Нет, особо по Израилю плакать некому, он уже за последние десятилетия всех изрядно достал своей убогой воинственностью и все разрастающейся шизофренией правителей и жителей, но, на мой взгляд, применять биологическое оружие было слишком!
ООН все осудил, вынес удар молотком и… Забыл.
Как в прочем, и о многих других государствах, которых смыло волной истории и войн.
Через денек, точно такое же, только «другое» оружие применили юсовцы, зачищая маленький городок Галтин, в котором засел пятитысячный контингент итало-германцев.
Итальянцев выкосило начисто.
И почти семьдесят процентов наступающих – на следующий день.
В этот раз, ООН благоразумно промолчало.
Потом, на целых три дня было самое настоящее затишье, в которое мышонок вновь высунул носик, спалившись на камерах.
Конечно, я опоздал, но познакомился фройляйн Кариссой, которой мой мышонок наступил чем-то на ногу и она его тоже искала не для того, чтобы осыпать цветами.
Нагнанные для безопасности альпийские стрелки смотрели на нас с Кариссой, как на двух предателей, каждые два часа проверяя документы то у меня, то у нее.
Пару раз женщина откровенно делала мне непристойные предложения, но я мужественно держался – конопатая немка не возбуждала меня совершенно, ни мастью, ни массой.
Убедившись, что я верен женам, мои спутница переключилась на вояк, в один из прекрасных дней сообщив мне, что наш мышонок, оказывается, уже неделю обретается на базе,
Что там за база, любовник женщине не рассказал, но, сдается мне, совпадение с мышкой и биологическим оружием совсем тут не с проста…
Тем более…
Драго, сидя в гостинице, напротив меня, потягивал «альпийский высокогорный чай» - редкую гадость, по запаху напоминающую тухлую рыбу в серно-кислотном соусе.
– Значит… Рольф Хельмезакер.
– Он же Уно Фольгеци. – Я сделал глоток кофе. – А до этого был Юхан Скаарлайне. Кем был до этого, прости, не в курсе. Но, как только он попадет ко мне в руки – узнаю.
Я допил кофе и прислушался к своим ощущениям.
Ни охотничьего азарта, ни какого-то ожидания сказки и чуда.
Просто рабочее состояние.
– Убьешь его?
– Обязательно.
– Ну, так тому и быть. – Нико отставил в сторону чашку. – Ты знал, что амброзия радиоактивна?
– Ну, как радиоактивна… - Я пожал плечами. – Если не жрать всё, то и лечится не придется.
– Угу. – Драко спрятал усмешку. – Сейчас доблестные союзники пытаются понять, что же им делать с веществом, использовать которое нельзя, но которое очень хочется пустить в ход!
– Пусть сбросят на японцев, им не привыкать… - Я лениво повертелся в кресле, все так же ожидая отмашки от «наружки», ждущей выхода мышки с территории военной и хорошо охраняемой, базы.
– Тебе совсем не жалко людей? – Иногда на Драго находит и…
Тогда я говорю правду.
Вот, как сейчас.
– Нет, мне не жалко. Эти «люди» никогда и никого не жалели, кроме себя. Они грабили и насиловали, воровали. Вся их история – история о том, как грабитель стал сюзереном, а вассалы радостно ждали, когда он повернется спиной. Они рабы по крови, они дети от коровы, потомки близкородственных браков. Как у рабов – у них путаются понятия, как у скотоложцев – вечно страшные рыла, как последствие инбридинга – слабоумие и болячки.
– Ты их ненавидишь? – Драко смотрел на меня в упор, видимо решая обижаться ему или, все-таки, нет.
– Ненавидеть можно того, кто сильнее. Умнее. Красивее, но это далеко не показатель. А мне, как ты понимаешь, кого-то из них ненавидеть – себя не уважать. – Я встал со своего места и прошел к минибару, достал оттуда два фуфырика коньяка и протянул один дракону. – Я брезгую ими, в большинстве своем. Среди них есть нормальные люди, некоторые даже прекрасны душой или головой. Но, стоит только крикнуть «Зиг Хайль!», как они вытягиваются в струнку и зигуют, зигуют, зигуют. Они готовы рвать зубами соседей, только потому что у тех есть колодец или топить женщину, только потому что она красива, умеет читать и имеет свое мнение. Мне продолжать?