Ноосферату
Шрифт:
Усадив своего акробата точно в центр креста, заглушил двигатели, выбрался наружу и потопал к толпе о чем-то спорящих и размахивающих руками, людей.
– Это позор! – Визжала какая-то пожилая дамочка на дикой смеси английского и польского.
– Это – унижение! – Вторил ей какой-то толстожопый, обвисший по всем сторонам тела человек, но подлежащий половому пониманию.
– Мы требуем к себе уважения! – С пеной у рта прыгал прыщавый соплячок, при этом почему-то упорно тыкая в сторону моего вертолетика.
– Это – демонстрация
– Что за шум? – Я толкнул Жору, сжимающего и разжимающего кулаки с таким видом, словно сейчас он плюнет на все приличия и кинется в толпу, раздавать оплеухи направо и налево.
И, кстати, правильно сделает, а то орущие уже стали надоедать.
– Ты есть – МОНСТР! – Появившийся откуда-то из толпы Зиг кинулся на меня с кулаками, но…
Схлопотал от Жоры прямо в челюсть.
Схлопотал четко, жестко, с хрустом, вылетом в толпу и потерей сознания.
И хорошо, что схлопотал от Жоры, пусть парню за жизнь помолится, потому как если бы стукнул я…
Толпа заткнулась.
– Ваш сраный пилот напал на меня в воздухе, многократно провоцировал ситуации, которые могли завершиться не только моей гибелью, но и еще одной катастрофой! – Я разозлился и напрямую «глушил» вампирской способностью, вгоняя толпу в состояние грогги. – А теперь он приперся сюда, а вы поддерживаете преступника?!
Меня взяла такая злость, что толпа не расходиться, она разбегаться начала!
Правда, хватило меня лишь секунд на двадцать, а потом я чуть со смеху не прослезился, наблюдая за тем, как мужественно улепетывают защитники «унылых и опездоленных», особенно тот внеполовой гражданин, теряющий свое говно из штанин!
– Макс… - Жора вежливо дождался, когда я отсмеюсь. – Они тут не из-за пилотирования были…
– Да похрену из-за чего они приперлись! – В сердцах бросил я, мотая головой. – Прости, завелся…
– Да, бывает, понимаю. – Жора внезапно улыбнулся. – Ну, ты выдал!
– Завелся… - Теперь уже с улыбкой сказал я, разводя руками. – Так, чего, говоришь, они приперлись? Чего им там не понравилось? Что их так оскорбило?
– Вот он! – Жора ткнул пальцем в мою вертушку, на борту которой широко улыбался Олимпийский Мишка…
Глава 21
Иногда я сам себя не понимаю…
Вот, сейчас у меня есть все – женщины, хорошая техника, связи, отличная еда и даже свободное время есть, но…
Мне чего-то отчаянно не хватает!
Нет, это не скука.
Это не глобальная зажранность любовью или предметами.
Этот голод еще хуже кровавого, он непонятней, он сводит с ума, выбешивает и заставляет кидаться на близких людей, обижая их, а то и вовсе – унижая!
Я стоял в очереди на границе с Казахстаном и любовался местами.
Еще часок неспешной очереди, еще денек неспешной езды и я буду там, куда меня зовет сердце.
Я
Любоваться видами и, наверное, даже сделаю глоток-другой коньяка из своей любимой фляжки, так, чисто для запаха, хоть это и нельзя за рулем.
А потом я заселюсь в самую обычную гостиницу и пару недель проживу самым обычным человеком.
Скатаюсь к горам, то синим-синим, а то ослепительно зеленым!
И поваляюсь на траве, от души так, поваляюсь, чтобы развернулось что-то, что давным-давно свернулось и теперь лежит, возмущается и просится наружу!
И наемся нормального, горячего, свежесваренного мяса, с луком и жайма!
А вот кумыс я не хочу.
А вот чай – это да, на свежем воздухе, да из самовара!
Я сглотнул слюну и потянулся к бардачку, за «Сникерсом», сбить «хочушку».
А, ведь, если очередь и дальше так будет тянуться, в страну я въеду только ночью!
Нет, так-то спальник в моей «Ниве» теперь есть, запас еды, в принципе, тоже, на неделю, если не шиковать, но вот…
Это немного «не то».
Привычно сложив обертку в пакет, добавил туда пустую бутылку из-под минералки и здраво рассудив, вышел из машины, выбрасывать мусор, благо что контейнеры были в полусотне метров, заботливо освещаемые непонятно зачем включенными днем, фонарями.
Народ, тусующийся и пританцовывающий, пускающий к небесам клубы табачного дыма и этих новомодных парогенераторов, обсуждал что-то важное, типа очередного повышения цен на топливо или очередного президента, который столько всего наобещал, что его теперь и с собаками не найти, а взятые кредиты кому-то надо отдавать!
В общем, обычная болтовня уставших людей, страждущих попасть домой.
– Да они вообще уроды конченные! – Парень в нещадно помятом костюме истерично курил сигарету, зыркая по сторонам с таким видам, словно его лев выслеживает. – Опять въезд запретили! Утырки! А на что я жить должен?! У меня что, лишние деньги есть?! Вычморки! Совсем о своих гражданах, как о рабах…
Дальше произошло нечто такое, чего я точно не ожидал!
Один из парней, стоящих рядом со страдальцем, молча и с душой, развернулся на каблуках и зарядил «страдальцу» классическим, идеально исполненным уширо маваши гери, с треском ломающейся челюсти, вскриком боли и гробовой тишиной.
– Задолбал… - Парень резко выдохнул, сбрасывая напряжение. – Как же ты задолбал-то, ублюдок…
– Может, скорую вызвать? – Стоящая неподалеку от меня девушка обернулась к своему парню, в котором точно чувствовался оборотень, хотя девушка об этом ни сном, ни духом!
– Это же – Варфоломей Сяткин! – Оборотень было явно из наших, так что вполне себе на полном серьезе перекрестился! – Да чур меня, чур! Сдурела, Риток?! Его же в страну не пускают, чтобы кто грех на душу не взял! Он же восемь последних лет во всех организациях побывал! Его же даже «Гринпис» выгнал! А со сломанной челюстью, глядишь, хоть полгодика помолчит…