Нон Лон Дон
Шрифт:
– Подожди-ка минутку,- сказала она.
Нонпушка висела на стене прямо напротив.
Диба сделала несколько шагов по бетонному полу. Друзья наперебой кричали, чтобы она поторопилась. Все ее чувства как-то странно, неестественно обострились: например, она отчетливо видела мельчайшие трещинки на полу под ногами и на стенах тоже. И все остальные звуки четко прорезало едва слышное жужжание горящей лампочки под потолком.
Собравшись с духом, Диба протянула руку к револьверу и взялась за деревянную рукоятку. Она была почти
Нонпушка оказалась гораздо легче, чем можно было ожидать. Она медленно поднесла ее поближе и задумчиво стала разглядывать.
Револьвер оказался очень старый, весь потертый и покрытый пятнами ржавчины. Диба попробовала покрутить барабан. Он вращался довольно легко и с негромким сухим треском.
Негромкое, но отчетливое
жужжание все еще беспокои-
ло ее, но теперь Диба
была не совсем уверена, что это жужжит электрическая лампочка. Она замерла и прислушалась. Закрыла глаза.
«Как бы мне тут не уснуть»,- подумала она.
Звук доносился из-за двери. Она приложила к дереву ладонь. Оттуда, из комнаты за дверью, или коридора, или что там еще за ней находится, явно доносились какие-то неясные звуки.
«Можно открыть эту дверь и посмотреть, что там такое,- подумала она.- Раз уж тут есть нонпушка, то почему бы не найти еще что-нибудь полезное… Р1ли приятное. Может, какой-нибудь сад. Или спальня. Или телефон… О да, телефон! И тогда можно еще раз позвонить домой!»
Она осторожно потянула за ручку двери.
Нет, все-таки как-то тревожно на душе. Что же ее беспокоит? Она замерла, размышляя, что бы это могло быть. Что-то не так, что-то неправильно, вот только что?
– Диба-а! – услышала она чей-то голос и поняла, что слышит этот голос уже не в первый раз.- Диба! Да оглянись же ты! Посмотри сюда! Поверни голову!
Она послушалась и с любопытством обернулась на крики. Ах да, это же ее друзья! Но как странно, что они заглядывают в окно комнаты сбоку. И сверху торчит голова… Чья это голова? И чего они так машут руками?
Вдруг картина за окном дернулась, сдвинулась, и головы исчезли. Дибу как холодным душем окатило; она вдруг снова пришла в себя, все вспомнила и поняла! Это черное окно… да, это оно! Это оно пытается освободиться от стягивающих его пут!
Но что это было с ней такое? Какой-то дурной сон, наваждение…
– Давай обратно! – донесся до нее крик Хеми.- Оставь эту дверь в покое!
Тут за окном показалась паучья лапа. Наверное, освободилась из силка. Острыми коготками она вцепилась в доску, которая не давала окну закрыться, и с силой вырвала ее.
Окно с треском захлопнулось.
За стеклом еще раз промелькнули искаженные ужасом лица ее друзей, но криков больше не было слышно. Странно, все происходит, как в замедленном кино. Как долго она поднимает руку с нонпушкой… потом
Да, большой и тяжелый револьвер, вращаясь в воздухе, пролетел через всю комнату и попал в самую середину окна. Г текло разлетелось вдребезги, на сотни мелких осколков, и окно конвульсивно задергалось. И все это очень, очень медленно!
Диба сорвалась с места и бросилась к окну. Поднимая ногу для первого шага, она видела, как ее друзья, Хеми, Обадэй, а вот и Джонс, и словеныши, все они, растопырив руки, пытаются поймать на лету увесистый револьвер. Он летит прямо им в руки, но в самом конце своей траектории останавливается, на какое-то мгновение зависает в воздухе и снова летит обратно! А она делает только второй шаг!
Еще немного, еще несколько шагов к разбитому окну… Но что это? А-а, еще одна освободившаяся от пут паучья лапа!
л нонпушка летит обратно, летит прямо Дибе в лицо. Вот она пересекает границу окна, из рамы которого торчат осколки разбитого стекла, как вдруг снаружи мелькает крючок епископского посоха! Это один из епископов (интересно, кто: Бон] [ли Бастор?) ловко цепляет им за защитное кольцо спускового крючка, и пистолет мгновенно пропадает из виду!
Диба закрыла лицо ладонями и с отчаянным криком бросилась головой прямо в окно. Острые края разбитого стекла чиркнули по ее густым волосам. Не открывая глаз, она пролетела через окно, земное тяготение резко поменялось, ее потащило куда-то в сторону, а там уже ее подхватили руки друзей.
– Диба! Диба! Ура! Живехонька! Надо же! Вернулась! Ура! Диба открыла глаза. Друзья обнимали ее, толкали тискали, а оба епископа вдруг ни с того ни с сего пустились вокруг нее в пляс.
– Что там с тобой случилось? – спрашивал Хеми. – Ты вела себя так странно!
– Сама не знаю. Что-то вроде транса. Я была как во сне. Там что-то такое было, в этой комнате, что-то такое… Не знаю, как сказать… Эй, а где же наше окно? – вдруг закричала она.
– Удрало,- пошутил Джонс.
Далеко черное окно удрать не успело. Оно лежало всего в нескольких метрах. Туда его свинцовым сапогом зафутболил Скул, после того как из него выпрыгнула Диба. А теперь оно с разбитым стеклом, едва передвигая свои тонкие лапы, как раненый паук, отползало прочь, пытаясь скрыться в тени Веб-минстерского аббатства.
Сердце Дибы, еще недавно колотившееся как бешеное, почти успокоилось.
– Мне его даже немного жалко,- сказала она.
Она по очереди обняла всех своих друзей, не исключая и епископов, к их очевидному и несказанному удовольствию. На конце посоха одного из них, а именно Бона (вот ловкач-то!) болтался пистолет. Он щеголевато вертел им и с довольным видом улыбался.
– Ну вот мы и добыли нонпушку,- сказала Диба. Все столпились, разглядывая таинственное оружие.
– Да-а, потрясающая штука,- сказал Хеми.