Ноктэ
Шрифт:
— Я не хочу, чтобы ты заботился обо мне, — соглашаюсь я. — Я просто хочу тебя.
Деэр снова поднимает глаза к потолку, но я замечаю лёгкий румянец на его скулах. И понимаю, что он изо всех сил старается сохранить самообладание. Эта мысль вызывает у меня улыбку, но потом комната снова начинает вращаться, на сей раз быстрее.
Я резко падаю на Деэра, он поднимает меня, но я тут же плюхаюсь обратно.
— Мне нравится быть пьяной, — бормочу я ему в рубашку. — Я ничего не чувствую.
— Утром почувствуешь, — уверяет он меня.
И
— Меня сейчас стошнит, — понимаю я. Деэр поднимает меня и затаскивает в ванную. Я падаю на колени перед унитазом и меня тошнит, тошнит и тошнит.
Джин, если такое возможно, по вкусу сейчас даже хуже, чем когда я его пила.
А это о чём-то да говорит.
Прохладные руки убирают волосы с моего лица, пока меня выворачивает, и удерживают их на затылке. Я пытаюсь отмахнуться.
— Уходи, — бормочу я между приступами тошноты.
— Всё в порядке, — успокаивает Деэр, поглаживая меня по спине одной рукой, а другой — придерживая мои волосы. — Всё в порядке.
Я не в порядке. Я умираю. Меня тошнит всей той едой, которую я съела за последние четыре года. В этом я уверена. И меня всё ещё выворачивает. До тех пор, пока не остаётся ничего, а потом тошнит снова.
Наконец, я сворачиваюсь калачиком на полу, прижавшись лицом к прохладной плитке.
Ничто не может быть прекраснее, решаю я, обожая все до единой прохладные кафельные плитки с ослепляющей персональной страстью.
Я закрываю глаза и не открываю их, даже когда чувствую, как меня поднимают. Мои штаны оказываются стянутыми, хотя рубашка остаётся на месте, и мною вертят как тряпичной куклой. Хотя так даже лучше, ведь сейчас мне на всё наплевать.
Меня заворачивают в прохладные простыни, но я не удосуживаюсь открыть глаза. Единственное, что я знаю: простыни пахнут Деэром… лесом и мужчиной. И в данный момент это всё, что имеет значение.
Когда я снова открываю глаза, мне требуется минута, чтобы сориентироваться, но потом я вижу лунный свет, сияющий напротив стены. Сейчас середина ночи.
Во рту сухо, словно он забит древесиной или опилками, и я с трудом сглатываю.
Я в постели Деэра.
В постели. Деэра. ДюБри.
Целую минуту я осознаю эту мысль, а потом так же отмечаю, что, к сожалению, самого Деэра ДюБри в постели нет.
Я внимательно осматриваю комнату и понимаю, что его вообще здесь нет.
Поэтому я встаю, заворачиваюсь в простыню и топаю в его гостиную. Деэр растянулся на диване, полностью одетый, и крепко спит.
Его лицо залито лунным светом и во сне выглядит уязвимым. Я долго разглядываю его, потому что, когда он проснётся, у меня не будет такой роскоши. Я отворачиваюсь, только когда вновь начинаю чувствовать головокружение, когда в голове начинает стучать и стучать, и я наконец-то осознаю, что он подразумевал, когда сказал, что я почувствую
Завтра ещё не наступило, но я определённо уже это чувствую.
Я пересекаю комнату, в затылке уже стучит, словно отбойным молотком, и копаюсь в шкафчике над плитой в поисках аспирина. Нахожу таблетки, беру несколько штук и, пошатываясь, возвращаюсь в гостиную.
Я стою над Деэром, снова любуясь им, когда он открывает глаза.
Прекрасные ониксовые глаза.
— Не хочу оставаться одна, — шепчу я.
Он без слов раскрывает объятия.
Я ложусь перед ним, и он обнимает меня, защищая от ночи. Так и засыпаю, прижавшись к его груди и слушая биение его сердца.
Утром меня будит солнце, пока Деэр всё ещё спит.
сМне требуется пара секунд, чтобы вспомнить, где я нахожусь, как напилась вчера вечером, набросилась на Деэра, а потом меня стошнило в его присутствии.
Я сгораю от унижения, обводя глазами окна, дверь, а затем замираю.
В окно заглядывает Финн с выражением ужаса на уставшем лице. На нём до сих пор вчерашняя одежда, из-за чего я предполагаю, что вернулся он только сейчас.
Я лежу в объятьях Деэра, завёрнутая в простыню, и понимаю, как это выглядит со стороны.
У Финна совершенно неверное представление.
Я вскакиваю с кровати с намерением всё объяснить ему, распахиваю дверь, но он уже ушёл.
30
TRIGENTA
Я бегу за Финном до своей комнаты, где он уже ждёт меня, спокойно сидя на моей кровати, его обувь покрыта грязью с пляжа.
— Это совсем не то, о чём ты подумал, — быстро говорю я, хотя простыня Деэра до сих пор обёрнута вокруг моей талии, поскольку шорты остались в его спальне.
Финн качает головой и смотрит в окно.
— Мне всё равно, чем ты с ним занимаешься, Кэл. Это не моё дело. Я твой брат, а не сторож.
— Но я твой сторож, — огрызаюсь я в ответ. — И ты вчера ушёл один. Что, чёрт возьми, ты делаешь?
— Мне нужно было какое-то время побыть одному, — тихо отвечает он, всё ещё глядя в окно. — После кладбища.
Это заставляет меня замолкнуть, что и входило в его намерения.
— Прости, — глухо говорю я, всё ещё сжимая руками простыню. — Я должна была быть там с тобой. Но отпустила тебя одного. Мне очень жаль, Финн.
Он пожимает тощими плечами, его руки выглядят бледными в утреннем свете.
— Всё хорошо, Калла. Ты ещё не готова. Я понимаю.
— Но мне всё же следовало пойти ради тебя, — возражаю я. — Прости. Хочешь сегодня снова туда вернуться? Я пойду. Если тебе нужно ещё раз сходить, я пойду.
Финн печально смотрит на меня.
— Тебе нужно пойти ради себя, Кэл. Но ты ещё не готова. Всё произойдёт постепенно… по порядку. Обещаю.
Он несёт чушь, и меня это беспокоит.