Нокаут. Часть 2

Мади Скайла

Она потёрла своё ухо между большим и указательным пальцами.

— Ты не извинилась?

— Извинилась? Мам, он назвал меня эгоисткой.

— Ты оставила его, пока он спал, и уехала на встречу с парнем, который ранил его... этот поступок нельзя назвать неэгоистичным. Почему ты так поступила?

Я резко выпрямилась.

— Потому что... — Мой голос прозвучал плаксиво и слишком по-детски. — Дон придурок, и я хотела ранить его так же, как и он Сета.

— А ты не думаешь, что, возможно, Сет хотел бы сам разобраться с Дэниэлом…

— Доном, — поправила я.

—

Точно… Я уверена, что Сет сам хотел разобраться с этим Доном, который так же горд и самодоволен. — Мама попыталась скрыть улыбку. — Мне неприятно это говорить, милая, но именно ты должна извиниться.

Мама в команде Сета, кто бы мог подумать? Я поглубже устроилась на диване, сразу почувствовав себя идиоткой.

— Как ты всегда понимаешь, что кто-то прав, а кто нет?

Она усмехнулась, шлёпнув меня по руке.

— О, дорогая. Урок о мужчинах номер один: они всегда уверены в том, что правы. Особенно бойцы. Ты хочешь быть на первом месте? Тогда не парься по пустякам. Позволь им думать, что они правы. Как и твой отец, Сет однажды наверняка наговорит много глупых и обидных слов, никто не совершенен. Даже у лучших бывают тяжёлые времена, но, если в конце дня они могут заставить тебя почувствовать себя любимой, если они покажут, как много ты для них значишь, значит всё остальное — просто выбоины на гладкой мостовой.

Я кивнула. Я никогда не думала о том, что мама сможет мне дать совет, с которым я соглашусь. Она так выросла с момента смерти отца. Я даже не знаю, как это объяснить. Мы разговариваем и при этом не ругаемся на протяжении всего разговора. Не могу вспомнить, когда ещё мы были так близки.

Я встречусь с Сетом за обедом и попрошу прощения за то, что поехала к Дону. Я не могу всё отмотать назад, но надеюсь, что извинений будет достаточно. Мама встала с дивана и ушла на кухню, позволив мне лечь и вытянуться. Я уже клевала носом и зевнула бесчисленное количество раз. Потом я заснула.

***

В дверь громко постучали три раза, и я резко распахнула глаза. Почти стемнело, ещё немного и гостиная погрузится во мрак. Я сдёрнула себя с кровати и сонно поднялась на ноги. В желудке урчит, потому что я не ела сегодня весь день, но я не чувствую себя голодной.

Послышался новый стук, и я медленно направилась к двери. Я включила свет и открыла дверь. С другой стороны защитного экрана стоял Сет в белой футболке, которая выгодно подчёркивала его грудь и бицепсы. Моё сердце сразу забилось быстрее. Не от страха или угрозы, а от чистого нездорового желания и, ох, мысли о том, что я должна извиниться перед ним. Он хочет сделать так, чтобы для меня это прошло наименее приятно.

— Ты счастлива видеть меня, не отрицай. — Он посмотрел на мою грудь. — Ну, или, по крайней мере, твои соски рады.

Не обратив внимания на выражение моего лица, он открыл экран и придержал его, смотря на меня, будто я самое удивительное, что есть на планете.

— Ты всё это время проспала?

Я передёрнула плечами.

— Прошлой ночью я не выспалась. — Но, конечно же, ему это известно.

Удивление слетело с его лица,

и Сет стал серьёзен.

— Я не хочу больше ссориться Оливия, — сказал он властным голосом, как будто отдавал приказ, чтобы я перестала злиться на него. — Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне…

— Ты прав, — перебила я его. — Я не должна была ехать к Дону или, по крайней мере, должна была сообщить о своих намерениях. — Я сделала шаг вперёд. — И тебе не нужно было ранить того парня, чтобы вернуть меня. Это было жестоко. Обещай мне, что больше так не поступишь.

Он покачал головой.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Сет…

Он чуть наклонился.

— Я не собираюсь давать тебе те обещания, которые не смогу сдержать. Я могу обещать тебе всегда быть рядом или всегда быть верным тебе, но не могу обещать, что не обижу тебя каким-то образом. Я такой, какой есть. У меня есть странности, и я так справляюсь с ними.

Я обняла себя руками, когда прохладный воздух стал холодить кожу.

— Но те люди ничего тебе не сделали.

— Они подписали контракт, согласившись стать для меня боксёрскими грушами, когда и где мне это будет удобно. Если им это не нравится, они вольны уйти.

Тот факт, что он так небрежно и откровенно говорит об этом заставил меня смутиться.

— Ты знаешь меня. Я всегда был честен с тобой с самого начала. Я не изменюсь. Не сейчас. Никогда.

— Я не хочу, чтобы ты менялся.

— Тогда чего ты хочешь? Что мне нужно сказать или сделать, или дать тебе, чтобы ты стала счастлива?

Я не хотела говорить, что меня может сделать счастливой. Я хотела, чтобы он сам догадался, что я хочу его. Это, наверное, самое глупое, о чём я думала, потому что я не знала в точности, чего хочу. Я хотела, чтобы мы были счастливы и перестали вести себя как дети.

— Я не хочу больше бороться с тобой. Ты выиграл.

Выражение его лица смягчилось, и мне захотелось сжать Сета.

— Я люблю выигрывать... так почему я себя чувствую дерьмом сейчас? — Он сделал шаг вперёд и игриво провёл указательным пальцем по моей руке. — Может, это из-за твоих щенячьих глазок?

Я улыбнулась.

— Это заставляет тебя чувствовать себя плохо? — спросила я, похлопав ресницами.

Сет хохотнул.

— Если честно, да.

Я сделала шаг назад, и Сет переступил порог, зайдя в дом. Прежде чем мы подняться в спальню, я закрыла все шторы и проверила все комнаты. Мамы дома не было. Я зашла на кухню, где на столешнице сидел Сет в привычной манере и пил холодную воду из большого стакана.

— Мама оставила тебе записку. — Он спрятал улыбку за стаканом и сделал ещё один большой глоток.

Изящным маминым почерком на листе, приклеенном к холодильнику, было выведено следующее:

«Оливия,

Я уйду сегодня вечером. Собираюсь на ужин на круизном теплоходе с тётей Кэйт, помнишь её?

Увидимся завтра утром.

P.S.

Кто укусил тебя?

Не важно»