Noir
Шрифт:
Интересно, Пуасон — это на самом деле говорящая фамилия дамы-канцеляристки, похожей на снулую рыбу, или же прозвище, прилипшее и заменившее её?
— Какое совпадение, — рассмеялся Бомон, — именно она указала мне, где тебя искать, и напомнила, что через полтора часа пойдёт на обход помещений и выставит нас всех без зазрения совести. Я считал, что ты после моего письма кинешься уничтожать копии из здешнего архива, а после передашь весточку своим друзьям в Рейсе, чтобы и там подчистили все хвосты. Но детектив сыграл мне на руку, — Бомон благодарно кивнул мне, — и теперь я сообщу ему, куда следует передать содержимое этих папок. С
— Всегда тебя бабы любили, — с нескрываемой завистью заявил Валера.
— И я этим беззастенчиво пользовался, — кивнул Бомон.
— Из этих документов я понял не всё, — решил уточнить кое-что я, — хотя их содержания вполне достаточно, чтобы утопить капитана Валера, но общей картины у меня нет.
— Она проста, — заверил меня Бомон, — и стара, как мир. Моего друга капитана Валера с потрохами купил некто Ричард Онслоу — оружейный магнат, делающий деньги на Афре и прочих нестабильных регионах, где в его товаре всегда есть нужда. Через него сбывали ненужные армии Коалиции противовоздушные ракетомёты в Зону имперских колоний. Когда же Валера прошёлся по всей цепочке и добрался до альбийской торговой компании «Ironclad», которая принадлежит Онслоу, к нему пришли. Конечно, Валера можно было убить или запугать, но Онслоу — не глупец, он запугивает и убивает лишь тех, кого не смог купить. А тогда ещё лейтенант Валера продался без малейших угрызений совести. Чтобы скрыть поставки ракетомётов и тяжёлой техники повстанцам, якобы случайно был сбит наш аэроплан, и операцию «Африйская свадьба» спешно свернули.
— Но вы, Бомон, о чём-то начали догадываться ещё тогда, верно?
— Вы умнее полицейских ищеек и жандармских псов, — признал Бомон. — Мы ведь работали в паре с Валера, ему сложно было скрыть от меня своё предательство. Вот он через Онслоу и организовал мой перевод в Самбиленд и подключение к операции «Барракуда». Скажи, Валера, ты тогда уже знал, что Гриссо решено не убивать, и мне выдают билет в один конец?
— Я — нет, — покачал головой предпочитавший отмалчиваться капитан, — а вот Онслоу, скорее всего, знал. У него кроме меня своих людей в правительствах пруд пруди.
Ну да, все же любят деньги, даже те, у кого их и так куры не клюют.
— Ты всё узнал? — непринуждённо перешёл со мной на «ты» Бомон.
— Не всё, — честно ответил я. — Мне нужен твой подлинный мотив. Я уже сказал, что это не Гриссо и не Валера. Ты легко мог разделаться с обоими без лишнего шума. «Жеребчиком» Декуар ты заделался, чтобы без проблем попасть в Марний. Сюда пришёл, чтобы свести счёты с капитаном. Но зачем нужно было письмо? Зачем ты привлёк к себе столько внимания? Подставил Декуар.
— Бедняжка, наверное, до сих пор отходит после встречи с той сукой-садисткой из команды Робера. Я не прощу этого жандарму — с моими женщинами нельзя так обходиться.
— Мне плевать на Декуар и Робера, а заодно и на Грубер — так звали женщину, которую ты утопил в ванной, Бомон. Ты сам сказал, что я умнее полицейских и жандармов, так зачем пытаешься водить меня за нос?
— Ладно. — Улыбка Бомона была почти искренней, собой он умел владеть ничуть не хуже капитана Валера. — Мне нужно переговорить с одним весьма одарённым малым, он сейчас находится на секретном объекте, и чтобы отвлечь внимание, я и организовал всю эту игру. Риск велик, но без него мне сложно будет подобраться к тому, кто мне нужен.
А Валера, выходит, так — мелкая месть? Ну что ж, очень даже может быть. До Онслоу и его компании «Ironclad» Бомону точно не добраться, а вот продавшему его коллеге он может отомстить.
— Дюкетт или Пьятницки? — спросил я, припомнив имена двоих учёных, переезд которых из Рейса в Марний Бомон организовал несколько лет назад.
— А ты даже умнее, чем я считал. — Теперь Бомон не улыбался. — Какое тебе дело до них? Могу поклясться на чём угодно, что секрет сверхпушки воровать точно не собираюсь.
Сильнее давить на Бомона было просто глупо — оружие-то у него в руках. Конечно, передо мной лежал пистолет Валера, но я не стал снимать его с предохранителя во избежание, как говорится. И если завяжется перестрелка, выжить у меня шансов почти нет — Бомон явно умеет отлично обращаться с оружием.
— Теперь-то вопросов не осталось?
Я покачал головой.
— Тогда верни оружие Валера, забирай папки и идём в канцелярию. Не стоит задерживать мадам Пуасон на работе.
— Вот так запросто вернёшь мне пистолет? — удивился капитан.
— Если надумаешь стреляться, Валера, не забудь с предохранителя снять, — бросил ему на прощание Бомон, и мы вместе направились к выходу из архива.
Пистолет капитана так и остался лежать на столе, а сам Валера, поникнув, сидел на стуле и смотрел в пол. Не то что кидаться к оружию, он даже руки к нему не протянул.
Женщина была немолода и некрасива. Наверное, как истинный розалиец я обратил внимание на это в первую очередь. Потому уже понял, что родом она, скорее всего, из Астрии, о том же говорил и едва заметный акцент. Он немного усиливался, когда женщина начинала волноваться. А стоило мне выложить на стол перед ней толстую картонную папку, куда мадам Пуасон услужливо сложила для нас все копии с копий документов и рапортов Валера, что он успел передать в управление, прежде чем его купили люди Онслоу, как немолодая дама, старший инспектор Надзорной палаты, стала похожа на девочку, перед которой лежит гора подарков на день рождения. Очень даже повод для волнения.
— Я ждала… — мадам старший инспектор замялась, но быстро нашлась: — …не вас.
— Жосс передаёт самые искренние извинения и надеется, что эта папка искупит его отсутствие, — ответил я.
Бомон обладал каким-то просто-таки феноменальным обаянием. От одних моих слов о нём мадам старший инспектор зарделась и словно бы даже похорошела. Она на самом деле и не была дурнушкой, скорее, из тех женщин, что в определённом возрасте просто позволяют махнуть на себя и перестают придавать значение собственной внешности.
— Конечно, с лихвой искупает, — кровожадно произнесла она. — Теперь уж я возьму кое-кого за яйца.
Я не стал расстраивать её и говорить, что капитан Валера, бывший, скорее всего, первой из намеченных жертв, наверное, уже ушёл от правосудия, пустив себе пулю в лоб. Не знаю почему, но мне показалось, что как только мы выйдем из архива, он возьмётся-таки за пистолет.
Но и без Валера мадам старшему инспектору было с кем поработать. Прежде чем выполнять просьбу Бомона, высказанную им, когда мы шли в канцелярию, я заехал в «Беззаботный город» к моим недавним знакомцам — Бовуа и Лобенаку. Дюрана мне удалось застать у них в убежище, и тот рассказал мне о знакомице Бомона.