Ноги из глины

Пратчетт Терри Дэвид Джон

— Ага, ты признаешься?!

— Разумеется. И у меня теперь нет иного выбора, кроме как уничтожить единственное доказательство…

Ваймс схватил пакетик, раскрыл его и высыпал большую часть содержимого себе в рот.

— М-м-м м-м-м, — промычал он, выпуская белое облачко. — Как приятно пощипывает язык!

— Но это же МЫШЬЯК, — недоуменно выдохнул Боггис.

— Боги милосердные, правда? — сглатывая, переспросил Ваймс. — Вот чудеса! У меня там внизу сидит один гном, башковитый такой гаденыш, так вот,

ему целый день нужно возится с пробирками, склянками и прочей алхимической дребеденью, чтобы выяснить, что мышьяк, а что — нет. Тогда как вы, оказывается, умеете распознавать мышьяк с первого взгляда! А ну, ловите!

И Ваймс бросил порванный пакетик прямо в руки Боггиса, но вор поспешно отскочил. Пакетик упал на пол, рассыпая свое содержимое.

— Прошу прощения… — извинился Моркоу, присел на корточки и стал внимательно изучать порошок.

Традиционно считается, что любой полицейский во множественной вселенной способен определить вещество, лишь понюхав и осторожно попробовав его. В Страже подобное не практиковалось — с тех самых пор, как констебль Кремень сунул свой палец в контрабандную партию нашатырного спирта, смешанного с радием, облизал его и сказал: «Это абсолютно точно „грязь“, курлы-мурлы-кряк», после чего провел три дня привязанным к кровати в ожидании, пока все чертики разбегутся.

— Мне кажется, это совсем не ядовито, — пробормотал капитан Моркоу.

Презрев все правила безопасности, он лизнул палец и попробовал чуточку порошка.

— Это ведь сахар, — удивленно сказал он.

Низз, чья репутация и прочие части тела серьезно пострадали, обличающее указал на Ваймса и громко взвизгнул:

— Но ты фкафал, фто этот порофок офень опафен!

— Правильно! Употребляй его в больших дозах — и сам увидишь, что произойдет с твоими зубами! — взревел Ваймс. — А ты думал, что это такое?

— Но у нас была информация… — пробормотал Боггис.

— Ах, у вас была информация?! — воскликнул Ваймс. — Ты слышал, капитан? У них была информация! Ну, тогда все в порядке!

— Нами двигали благие помыслы, — сообщил Боггис.

— Давайте-ка прикинем, — ехидно усмехнулся Ваймс. — Вкратце вашу информацию можно изложить так: «Ваймс валяется у себя в кабинете мертвецки пьяным, а в столе у него спрятан мышьяк». Правильно? Могу поспорить, вами тут же овладели благие помыслы.

Госпожа Лада прочистила горло.

— Это зашло слишком далеко, сэр Сэмюель. Ты абсолютно прав. Нам всем прислали одну и ту же записку. — Она протянула Ваймсу бумажку, на которой печатными буквами было что-то написано. — И вижу, нас дезинформировали, — добавила она, сверля взглядом Боггиса и Низза. — Приношу общие извинения. Пойдемте, господа.

Она выскользнула за дверь. Боггис быстро скрылся следом. Низз потер нос.

— Какая там фена нафнафена за тфою голофу у наф в Гильдии, фэр Фэмюель? — уточнил он.

— Двадцать тысяч долларов.

— Прафда? Думаю, мы долфны ее фнафительно уфелифить.

— Я тронут. Надо будет приобрести новый медвежий капкан.

— Давайте я, э-э, покажу дорогу, — услужливо предложил Моркоу.

Когда он прибежал назад, Ваймс стоял, по пояс высунувшись в окно и ощупывая стену.

— Ни

один кирпич не тронут, — бормотал он. — Ни одна плитка не упала… А у входа постоянно дежурит кто-нибудь из наших. Странно, однако…

Он пожал плечами, вернулся к столу и взял записку.

— Да и тут мы вряд ли обнаружим какие-либо подсказки. Слишком много рук ее лапали. — Он положил бумажку обратно и посмотрел на Моркоу. — Когда найдем того, кто заварил эту кашу, — сурово промолвил он, — первое из обвинений будет сформулировано следующим образом: «Вынудил командора Ваймса вылить целую бутылку отличного виски на ковер». За такое вешать надо.

Командора Ваймса передернуло. Есть поступки, которые настоящий мужчина никогда не должен совершать.

— Это отвратительно! — воскликнул Моркоу. — Как они могли ПОДУМАТЬ такое? Будто бы вы — тот самый человек, который отравил патриция!

— Меня больше оскорбило другое, — сказал Ваймс, раскуривая сигару. — Они считают, будто я настолько туп, чтобы держать яд у себя в столе.

— Правильно, — согласился Моркоу. — Неужели они думали, что вы настолько глупы, чтобы держать улику там, где ее может найти каждый?

— Вот именно, — откидываясь на спинку стула, промолвил Ваймс — Поэтому я положил яд в карман.

Он закинул ноги на стол и выпустил облако дыма. Надо будет избавиться от ковра. Не хотелось бы провести остаток жизни в комнате, насквозь пропитанной запахом разлитого спиртного.

Рот Моркоу был все еще открыт.

— О боги, — устало хмыкнул Ваймс. — Да все элементарно, парень. Какой реакции от меня ждали? «Ура, спиртное!» — и очень скоро Сэмюель Ваймс валяется пьяным. А потом какие-нибудь уважаемые в обществе шишки, — он вытащил сигару изо рта и сплюнул, — должны были найти меня — заметь, тебя тоже просчитали, какая трогательная предусмотрительность — с доказательством моего преступления, спрятанным где-то поблизости. Так, чтобы его было нетрудно обнаружить. — Он печально покачал головой. — Знаешь, основная беда состоит в том, что с некоторыми привычками невозможно расстаться.

— Но вы отлично держались, сэр, — похвалил Моркоу. — За целый год я ни разу не видел, чтобы вы…

— А, это, — махнул рукой Ваймс. — Я говорил о работе в Страже, а не об алкоголе. Со спиртным все куда проще: тебя примут, тебе помогут. Но я не слышал ни об одном обществе, на собрание которого я мог бы прийти, встать и во всеуслышание объявить: «Привет, меня зовут Сэм, и я полный придурок, поскольку подозреваю всех вокруг».

Он вытащил из кармана второй бумажный пакетик.

— Думаю, Задранец быстро выяснит, что это за штука. Почему-то мне показалось, что пробовать ее на вкус не стоит, поэтому я спустился в буфетную и насыпал в другой пакетик сахару. Куда больше времени я потратил, вылавливая из сахарницы Шноббины бычки. — Ваймс открыл дверь и крикнул: — Задранец! — После чего снова повернулся к Моркоу: — Знаешь, я даже несколько взбодрился. Древние мозги снова заработали. Тебе уже известно, что убийства совершил голем?

— Гм, да, сэр, но…

— Некий особый голем. И что же особого в нем было?