Ноги из глины
Шрифт:
– Эм-м… не совсем так, господин Ваймс… Я… По правде говоря, я ездил туда-сюда на белом коне.
– Да? Представлял себе генералом, что ли?
– Э-э-э… чуть больше, чем генералом, сэр…
– Ну-ка?
У Шнобби нервно дернулся кадык.
– Я… Я буду королем Лоренцо, сэр. Э… ну знаете… последним королем, тем, которого ваш… м-м-м…
Повисла мертвая тишина.
– Так, значит… ты будешь… – начал Ваймс, перекатывая слова на языке, как виноградинки, налитые гневом.
– Я же говорил, вы полезете в бутылку, –
– Но почему ты…
– Мы тянули жребий, сэр.
– И ты проиграл?
Шнобби поежился.
– Э… не то чтобы проиграл, сэр. Не совсем. Скорее выиграл. Каждый хотел стать королем. Ну, чтобы получить коня, красивый костюм и так далее, сэр. Ну и, в конце концов, он все-таки был король, сэр.
– Он был кровожадным чудовищем!
– Ну, это давно было, сэр, – сказал Шнобби, поерзав на месте.
Ваймс слегка остыл.
– А кому выпало играть Камнелица Ваймса?
– Э… э…
– Шнобби!
Шнобби понурил голову.
– Никому, сэр. Никто не хотел его играть, сэр. – Маленький капрал сглотнул, а потом выпалил с решимостью человека, желающего выложить все как на духу и покончить с этим: – Так что мы сделали чучело из соломы, сэр, чтобы оно красиво горело, когда мы вечером бросим его в костер. Будет салют, сэр! – веско добавил он.
Ваймс сидел с непроницаемым видом. Шнобби предпочитал, когда на него кричали. Он всю жизнь слушал чужие окрики. С этим он худо-бедно научился справляться.
– Никто не захотел быть Стариной Камнелицем, – сухо сказал Ваймс.
– Потому что Камнелиц проиграл, сэр.
– Проиграл? Железноголовые Ваймса победили. Он полгода управлял городом.
Шнобби снова поежился.
– Да, но… все в нашем обществе говорят, что это случайность, сэр. Что ему просто повезло. В конце концов, у противника был перевес всего-то десять к одному. А еще у Камнелица были бородавки, и вообще он мерзкий тип, если уж на то пошло. Он отрубил королю голову, сэр. Хорошие люди так не поступают. При всем уважении, сэр.
Ваймс покачал головой. Какая, в сущности, разница? (Хотя разница была, и существенная.) Все это уже история. Неважно, что там себе возомнила кучка чокнутых романтиков. Факты есть факты.
– Ладно, я понял, – сказал он. – Знаешь, это даже забавно. Потому что мне кое-что еще надо тебе сказать.
– Да, сэр? – спросил Шнобби с явным облегчением.
– Ты помнишь своего отца?
Шнобби снова перепугался.
– С чего вдруг такие вопросы, сэр?
– Чистое любопытство.
– Старика Сконнера, сэр? Да не то чтобы. Я особо его и не видел, кроме того случая, когда пришла военная полиция и вытащила его с чердака.
– А что насчет твоей, м-м-м, генеалогии?
– Все это враки, сэр. Нет у меня никакой генеалогии, что бы вам ни наговорили.
– Ох. Ладно. Э… ты же не знаешь, что такое «генеалогия», да, Шнобби?
Шнобби
– Я в словах не большой мастак, сэр.
– Тебе ничего не известно о твоих пращурах?
На лице Шнобби снова отразилось смятение, так что Ваймс быстро добавил:
– О твоих предках.
– Только о старике Сконнере. Сэр… если вы так подводите к тому, чтобы спросить о тех мешках с овощами, что пропали из лавки на улице Паточной Шахты, знайте, что я не…
Ваймс неопределенно махнул рукой.
– Он тебе… ничего на память не оставил?
– Парочку шрамов, сэр. И этот злосчастный локоть, что ноет на погоду. Всегда вспоминаю старика, когда ветер дует со стороны Пупа.
– Ага, ладно…
– А, ну и это еще, конечно. – Шнобби сунул руку за проржавевший нагрудник. Вот тоже чудо из чудес. Даже доспехи сержанта Колона порой поблескивали, пусть и не сияли по-настоящему. Но любой металл, вступивший в контакт с кожей Шнобби, почти мгновенно покрывался ржавчиной. Капрал вытянул кожаный шнурок, который носил на шее, и Ваймс увидел золотое кольцо. Золото не ржавеет, но кольцо все же было покрыто патиной.
– Он мне его передал, когда лежал на смертном одре, – сказал Шнобби. – Ну то есть как передал…
– А он что-то сказал?
– Сказал, а как же: «А ну отдай, паршивец!» Он его носил на шнурке, сэр, прямо как я. Но от этого кольца мало проку. Я бы его кому-нибудь загнал, но это единственное, что у меня есть на память о старике, сэр. Ну, кроме ветра с Пупа.
Ваймс взял кольцо и потер пальцем. Это был перстень с печаткой, с выгравированным гербом. Годы, патина и постоянный контакт с телом капрала Шноббса сделали гравировку почти неразличимой.
– Да у тебя небось полно титулов, Шнобби.
Шнобби кивнул:
– Но у меня от них есть специальный шампунь, сэр.
Ваймс вздохнул. Он был честным человеком. Он всегда считал, что это один из главных его недостатков.
– Когда у тебя выдастся свободная минутка, загляни в Геральдическую палату на Моллимогской улице, ладно? Захвати с собой это кольцо и скажи, что это я тебя послал.
– Э-э-э…
– Тут нет никакого подвоха, Шнобби, – сказал Ваймс. – Не бойся, в переделку не попадешь. Ну, не на этот раз.
– Как скажете, сэр.
– И не обязательно называть меня «сэр», Шнобби.
– Есть, сэр.
Когда Шнобби ушел, Ваймс вытащил на свет потрепанную копию «Книги Пэров Твурпа», или, как он сам ее называл, справочника преступного мира. Обитателям трущоб не было места на этих страницах, зато здесь можно было найти их арендодателей. И, хотя проживание в трущобах считалось весомым аргументом в пользу преступных намерений, владение целым кварталом этих трущоб почему-то всего-навсего открывало двери на светские рауты.