Ноэль

Палмер Диана

Данн отточенным быстрым движением, не укрывшимся, однако, от глаз доктора, спрятал оружие в кобуру.

–  Похоже, вы раздробили этому бедняге правую руку.
– Осмотрев раненого, врач кивнул двум своим спутникам.
– Отнесите его в мой кабинет.
– Потом он повернулся и задержал взгляд на окровавленном колене адвоката. Данн спокойно обматывал рану белым носовым платком, уже успевшим пропитаться кровью.
– Вы тоже можете идти с нами. А я-то думал, вы - адвокат.

–  Я и есть адвокат.

–  Судя по тому, как вы обращаетесь с оружием, можно предположить нечто другое. Вы сможете

идти сами?

–  Я только ранен, а не убит, - отрезал Джерид. Он смерил ледяным взглядом собеседника.
– Со мной это уже случалось.

–  На то вы и адвокат.

–  А вы, должно быть, анархист.

Врач показывал дорогу друзьям раненого ковбоя, теперь несколько подавленным.

–  Нет, я не анархист, - ответил он.
– Но, по-моему, какая-то горстка людей не может править миром.

–  Можете мне не верить, но я думаю так же.

Отказавшись от помощи какого-то сердобольного зеваки, предложившего свою руку, Джерид последовал за доктором. Он не оглядывался по сторонам и продолжал сверлить пристальным взглядом спины врача и своего противника. Как только друзья раненого поспешно удалились в комнату ожидания, адвокат невольно усмехнулся, поймав на себе их обеспокоенные взгляды. За долгие годы он уже успел привыкнуть к подобной реакции людей.

Десять лет назад Джерид уехал из Техаса в Нью-Йорк заниматься адвокатской практикой и считал, что с холодным и огнестрельным оружием для него покончено раз и навсегда. Но большинство своих дел Джерид вел на Западе, а там люди привыкли к смутному неспокойному времени и любой спор разрешали посредством оружия.

Стреляли даже в таких, казалось бы, цивилизованных местах, как Форт-Уэрт. Джерид читал об этом в местной газете, которую бабушка присылала ему в Нью-Йорк. И хотя применение оружия в Форт-Уэрте преследовалось законом, с этим считались лишь жалкие единицы горожан. Даже полиция города оказывалась бессильной в решении этого вопроса. Здесь же, в Террелле, шериф просто жаждал уступить свою должность кому-нибудь еще, поэтому, практически, закрывал глаза на проблему применения оружия. В Техасе такое едва ли могло иметь место

Джерид тяжело опустился на стул, а врач и его юный помощник занялись, тем временем, раненым ковбоем

Но адвокат думал сейчас не о своей простреленной ноге, а о только что завершившемся деле. Терпеть боль он научился еще в молодости. Сейчас ему стукнуло уже тридцать шесть, и печальные уроки юности не прошли для него бесследно

Джерида обманом заставили поверить в правоту землевладельца. И только в конце судебного процесса адвокат понял, как глубоко заблуждался, и какая несправедливость скрывалась за всем этим. Оставаясь верным своему клиенту, он детально расследовал дело и пришел к выводу, что у мелких владельцев ранчо не имелось на эту землю никаких реальных прав. Джерид не почувствовал облегчения, когда судья вынес в конце слушания дела вердикт, согласно которому несчастные поселенцы изгонялись с обжитых ими мест, где они вот уже пять лет занимались земледелием и разводили скот. Но самое отвратительное заключалось в том, что отсутствовавший на процессе новый владелец земли даже не подозревал о существовании этих людей.

К сожалению, права скваттеров (Скваттер - поселенец на незанятой или государственной земле, прим.

переводчика ) законом не защищались. И в данном случае людей самым бессовестным образом надул какой-то мошенник. Продав им землю, он не оформил эту сделку юридически, и с тех пор его никто больше не видел.

–  Повторяю, дайте мне взглянуть на вашу ногу, - произнес доктор с легким оттенком раздражения в голосе.

Очнувшись от своих размышлений и рассеянно оглядевшись по сторонам, Джерид понял, что, кроме него и врача, в кабинете больше никого не осталось. Раненому ковбою уже успели к этому времени оказать помощь и проводить к ожидавшим его друзьям.

Джерид лег на операционный стол и стал наблюдать, как доктор аккуратно разрезал штанину его брюк, внимательно осмотрел рану и, продезинфицировав ее, ввел туда какой-то блестящий длинный инструмент. Нащупав пулю, врач начал осторожно ее вытаскивать. Наконец, он поднял глаза, желая убедиться, что не причиняет пациенту слишком уж нестерпимую боль, но прочитал в холодных голубых глазах пострадавшего такое спокойствие, словно тот просматривал газету.

–  А у вас, оказывается, завидная выносливость, - заметил врач, извлекая из раны пулю и бросая ее в металлический таз.

–  Я рос в неспокойное время, - безмятежным тоном ответил Данн.

–  И я тоже.
– Еще раз обработав рану, доктор принялся накладывать повязку.
– Что же касается вашей ноги, то кость, к счастью, не задета, но связки в нескольких местах порваны. Постарайтесь не слишком нагружать ногу и по приезде домой проконсультируйтесь со своим домашним доктором. На мой взгляд, ваше ранение не представляет серьезной опасности, но все же несколько недель больная нога даст о себе знать. Повязка пусть остается на ноге до тех пор, пока вас не осмотрит ваш доктор. У вас может подняться температура. Обязательно проверьте рану, когда приедете в Нью-Йорк. Как это ни печально, но опасность гангрены все же существует.

–  Я последую вашему совету.

–  Я сожалею, мне пришлось испортить ваши брюки.

Джерид равнодушно пожал плечами.

–  Превратности войны.
– Взгляд адвоката задержался на лице врача.
– Я оплачу оба счета - свой и того человека, которого я ранил. Жаль, что я сразу не раскусил этого Хьюса. Ведь, оказывается, он лгал мне все это время. Мне казалось, я имею дело с нарушением чужого права владения.

Врач удивленно поднял брови.

–  Разве вы не знали, что люди, которых судья сегодня и слушать не захотел, прожили на этой земле пять лет, и теперь их решили оттуда выселить?

–  Я узнал об этом только сегодня.

Врач тихонько присвистнул сквозь зубы.

Джерид встал, вытащил из кармана бумажник, извлек оттуда несколько крупных купюр и протянул их доктору.

–  Если вы знаете, как найти человека, в которого я стрелял, то скажите ему, что он имеет полное право завести дело против мошенника, продавшего ему землю. Нет на свете человека, которого нельзя найти. Я знаю одного последователя Пинкертона из Чикаго Его зовут Мэтт Дейвис.
– Вытащив из кармана карандаш и листок бумаги, адвокат записал имя и адрес детектива.
– Это очень хороший честный человек. За последние десять лет мне приходилось работать с ним довольно часто