Ночные снайперы

Волкова Юлия

Эти слова он произнес громче, чем следовало, потому что начальник главка вдруг смолк и грозно уставился на Андрея.

— Товарищ майор, вы имеете что-либо сообщить по этому поводу? — громоподобный раскат его голоса пронесся по залу, и всем присутствующим стало, откровенно сказать, неуютно. Да что там — неуютно! Страшно им стало, вот что! Потому что все сразу поняли — чаша сия может не миновать и их.

Мелешко внутренне подобрался, пытаясь унять дрожь (в отличие от многих, не от страха, конечно, нет; давно уже не боялся он начальства, просто ночное дежурство с традиционными для него возлияниями откликнулось нормальной, здоровой реакцией организма), встал, вытянулся по стойке

«смирно» и бодро отрапортовал:

— Никак нет, товарищ генерал! Я просто удивился информации о слесаре-сантехнике. Если мне не изменяет память, это преступление в сводках не проходило.

— Вы совершенно правы, майор, — не снижая степени басовитой грозности (или — грозной басовитости, но вряд ли сейчас кто-то задумывался о тонкостях определения шефского гнева) ответил генерал. — Это преступление содержится в сегодняшней сводке, которую вы все после совещания получите. И хоть снайпер настиг сантехника вчера поздней ночью в поселке Парголово, где тот проводил досуг с друзьями, но делом придется заниматься вам, Андрей Евгеньевич, под руководством товарища полковника. Напоминаю, слесарь трудится и проживает в вашем районе.

«Хорошая память у генерала, — грустно подумал Андрей. — Мало того, что всех в лицо помнит, — кто из какого района, так еще и именем-отчеством майоров жалует. А я тут, перед ним, святая простота, соснуть намеревался».

— Вот тебе и версии на досуге… — пробормотал он совсем тихо, когда начальник главка позволил ему сесть. — И ведь теперь точно ни на ОБОП, ни на участковых не спихнешь.

— Да уж, — сердито отозвался полковник Барсуков. Он сердился и на Мелешко, который выскочил, как лист перед травой, перед генералом, и на саму ситуацию в целом.

Но словно в ответ на шепот майора начальник главка призвал к мобилизации всех участковых района, а также пообещал скоординировать план совместных мероприятий главка, прокуратуры, районных управлений и… ОБОПа, посетовав, что руководитель последнего подразделения на совещании отсутствует.

— Ну видишь, Андрей, не все так трагично, — слегка усмехнулся полковник в недавно отпущенные усы. — Если что, холку будут мылить всем.

— Это-то да, — кивнул Мелешко. — Но ведь делом-то все равно заниматься нам. По мне — что обоповец, что участковый, проку от них, сами знаете, товарищ полковник, примерно одинаково.

— Знаю, — строго сказал Барсуков. — Но разве мы когда-нибудь жаловались?

— Было б кому… — философски вздохнул майор.

2

Около десяти часов вечера Александра Николаевна Барсукова еще раз прочла текст, творимый ею для очередного телевизионного еженедельника «Криминальные истории Саши Барсуковой» и, расставив недостающие запятые, оторвала, наконец, взгляд от компьютерного монитора, довольно потянулась и подумала, что неплохо бы выпить крепкого чаю. Потому что работы еще предстояло уйма — последнее время она отвечала за три программы на канале «Невские берега», и Сашин мозг требовал какого-то скромного стимула. Чай с шоколадкой — вот то, что нужно для дальнейших трудовых подвигов. Вообще Саша любила работать темными зимними вечерами, когда за окном вьюжило, а в комнате было тепло, тихо и уютно. Если эти вечера не заканчивались каким-нибудь экстренным вызовом, связанным с работой, она была почти счастлива. Почти… А что еще нужно для полноты счастья? Она знала, что наверняка кто-то такого ее представления о счастье не разделял. Кому-то из представительниц слабого пола в это время требовалось нечто живое и мужественное под боком. И никакой работы, никакого компьютера. Только скромный совместный ужин, просмотр вечернего сериала

под шутливый комментарий, а после — нежные, ласковые слова под одеялом. Теоретически Саша понимала, что такое счастье тоже имеет право на существование. Но понимала она это только теоретически. Как сделалась бы скучна ее жизнь, прими она такой вариант за счастье!

Александра выбралась из кресла с намерением заварить на кухне свежего чаю, вышла в коридор, где тут же под ноги ей бросилась собака Клякса — маленькая, лохматая собачка, обожаемая всем семейством Барсуковых, несмотря на невнятность породы. Саша дала ей лизнуть ладонь и тут же услышала, как в замочной скважине входной двери стал проворачиваться ключ, а за дверью раздались бодрые мужские голоса. Похоже, отец наконец-то возвращается с работы. И, кажется, не один…

Из родительской комнаты вышла Тамара Сергеевна — мама Саши и супруга полковника Барсукова.

— Идут! — воскликнула она. — Сколько можно добираться от управления? Полтора часа прошло, как они звонили. Саша, открой дверь, кажется, опять замок заклинило. Слесаря, что ли, вызвать?

— Слесаря обязательно вызовем… — пробормотала Саша, шагнув к двери и пытаясь справиться с замком. — Только папа обидится. Мужчина в доме — и вдруг какой-то слесарь! А кто они? Там за дверью папа и еще кто-то…

— Я же тебе говорю, — поморщилась Тамара Сергеевна непонятливости дочери и тут же спохватилась, вспомнив, что ничего вообще-то Саше не говорила: — Сегодня к нам в гости обещал зайти майор Мелешко.

— А… — протянула Александра неопределенно и резко потянула дверь на себя. Дверь крякнула и неохотно, но поддалась.

В коридор сейчас же ввалились и чуть не сбили Сашу с ног Николай Трофимович и Андрей, в полном соответствии с физическим законом инерции. Они ведь тоже дверь толкали, только от себя…

— Нет, с этим нужно срочно что-то делать! — с чувством произнесла Тамара Сергеевна, подставляя дочери локоть, чтобы та не упала. — Мы скоро вообще останемся без замка, и я буду вынуждена сидеть дома, чтобы вместе с Кляксой лаять на квартирных воришек.

— Здравствуйте, милые дамы! — воскликнул Мелешко и протянул Тамаре Сергеевне букет слегка поникших хризантем, а Александре — бутылку шампанского. — Лаять на квартирных воришек — это очень эффективное средство. Была у меня одна знакомая, которая как-то оставшись одна в огромной квартире летом, специально училась лаять перед зеркалом и магнитофоном на всякий непредвиденный случай. Потом, правда, подумала и решила, что завести настоящую собаку гораздо проще.

— Здравствуй, Андрюша, — благосклонно кивнула Тамара Сергеевна майору и критически оглядела супруга, у которого слишком уж блестели глаза, и блеск этот наводил на нехорошие мысли. — Может быть, ты нам замок врежешь?

— Вообще-то за этим и пришел, — кротко проговорил Мелешко, еще минуту назад не подозревавший о проблеме семейства Барсуковых. — Инструмент у вас, надеюсь, найдется?

— И замок, и инструмент, — сказала Тамара Сергеевна. — Но сначала — поужинаем. И крепкого чаю выпьем.

— Я как раз собиралась ставить чайник, — спохватилась Александра и отправилась на кухню, дабы не стоять нелепым изваянием с бутылкой шампанского в руках. В отличие от матери, она поняла, что поздний визит майора с цветами, бутылкой и смертельно уставшим лицом, порозовевшее, возбужденное, но недовольное лицо отца могли означать только одно — в районном управлении случилось нечто весьма неприятное. И никакой замок Андрей сегодня врезать не будет, потому что пытались полковник и майор слегка снять стресс обычными для них ментовскими средствами. Но не сняли. А лишь еще возбудились, опечалились и озаботились.