Ночные маски
Шрифт:
– Служители Илматера? – спросил Айвен. – Разве они не выбрали своим уделом страдание?
– Угу, – подтвердил его брат.
– Ну, при том, что тебе сейчас предстоит, – ухмыльнулся Айвен, наблюдая замешательство пленника, – тебе, пожалуй, поставят памятник.
Руфо укусил Пайкела за руку, но крепкий дворф лишь поморщился и не выпустил его. Даника на всякий случай встала позади кровати. Она схватила предателя за волосы и с силой дернула его голову назад. Зажатый в этот капкан, с двумя дворфами по бокам, пленник мог лишь смотреть и слушать.
Кэддерли прекратил заклинания, теперь волшебство
– Нет! – закричал Руфо. – Дайте мне объяснить!
– Хватит врать! – прошипела девушка. Кьеркан вскрикнул и стал беспомощно извиваться, в то время как магическое прикосновение служителя заклеймило его лоб, выжигая на коже знак отлученного: одинокую сломанную свечу на фоне закрытого ока.
Все заняло несколько секунд, после чего Даника с дворфами выпустили Руфо. Он упал вперед и захныкал, не столько от боли, не такой уж сильной, сколько от сознания того, чему именно только что подверг его волшебник. Клеймо. Он почувствовал неприятный душок, понимая, что эта вонь останется с ним до конца жизни, магическим образом отпугивая людей.
– Знак позора ни в коем случае нельзя прятать, – предупредил его жрец. – Иначе пеняй на себя.
Конечно же, Кьеркан Руфо знал о последствиях. Попытка скрыть могущественный знак Денира заставляла волшебное клеймо глубже врезаться в лоб, выжигая мозг, вызывая мучения медленной смерти.
Руфо вперил злобный взгляд в Кэддерли.
– Как ты смеешь?! – зарычал он, слабо пытаясь изобразить ярость. – Ты еще не наставник. Ты не имеешь надо мной власти.
– Давай выдадим тебя городским стражникам, – перебил Кэддерли, и это предложение заставило послушника замолчать. – Даже сейчас я могу рассказать им о твоих делишках и дать повесить тебя в пятницу на Рыночной площади. По-твоему, это лучше?
Руфо отвел взгляд.
– Если ты сомневаешься в моих полномочиях, – продолжал волшебник, – в моей власти выносить тебе приговор, тогда просто закрой отметину. Мы сразу же поймем, что ты невиновен и что Преемник из меня никудышный. Давай посмотрим.
При этих словах волшебник снял широкополую шляпу и протянул ее Руфо. Предатель оттолкнул ее в сторону и, пошатываясь, встал на ноги.
– Ваше преосвященство! – с надеждой воскликнул он, когда дверь открылась и толстощекий лысый священнослужитель, облаченный в красную феску, знак высокого ранга в ордене Илматера, вошел внутрь.
За ним стояли не меньше дюжины послушников монастыря, привлеченных душераздирающими воплями Руфо.
– Они услышали, как он мучается, и решили принять его в орден, – прошептал Айвен Данике и брату, и все трое, несмотря на трагизм ситуации, не смогли скрыть усмешки.
Священнослужитель принюхался, и его нос уловил странный запах. Он мрачно взглянул на Руфо, на клеймо, затем повернулся к волшебнику и спросил безо всякого гнева в голосе:
– Что здесь произошло?
– Они предали меня! – отчаянно вскрикнул послушник. – Они, то есть он (предатель показал на Кэддерли) довел наставника Эйвери до смерти! А теперь он пытается свалить вину на меня, чтобы отвести от себя подозрения.
Волшебника ничуть не возмутило это беззастенчивое вранье.
– Разве
– Оно подлинное? – спросил старец, показывая на проклятую отметину.
– Давайте проверим, – предложил жрец, вновь протягивая пленнику свою шляпу.
Руфо уставился на нее, на символ Денира посреди тульи, сознавая, что настал важный момент его жизни. Он не мог взять шляпу и надеть ее – это приблизило бы его смерть. Но отказ от настойчивых требований волшебника означал, что Руфо справедливо помечен знаком изгнанника. Послушник слишком надолго замешкался, стараясь подыскать какое-нибудь оправдание. Его промедление склонило пришедших на сторону Кэддерли.
– Кьеркан Руфо! Объявляю тебя изгнанником! – властно объявил служитель Илматера. – Никогда больше ты не войдешь в наш храм. Никогда больше ни один клирик нашего ордена не окажет тебе уважения и гостеприимства. – Последние слова прозвучали как безжалостный приговор.
Руфо знал, что нет смысла спорить: это решение не обсуждается. Он повернулся, набирая воздух в грудь для ответа, но служитель Илматера не собирался ждать.
– Уходи! Сейчас же! – закричал он. – Твои вещи вышвырнут во двор.
Айвен и Пайкел, чьи кулаки всегда чесались, схватили Руфо и грубо выставили за дверь. Ни один из многих свидетелей не подал голос в его защиту. У отмеченных клеймом не бывает защитников.
Кэддерли оставалось нанести всего лишь один визит, прежде чем он мог считать все свои дела в Кэррадуне законченными. Он нашел помощника в лице местного священника, поселившегося за городскими стенами. Почтенный старец повел волшебника и четырех его спутников (Вандер пошел в магически уменьшенном виде, похожий на рыжеголового варвара) к маленькой могиле во дворе храма. Юноша опустился на колени перед надгробием, не столько удивленный, сколько наполненный горем и жалостью.
– Бедняга, – сочувственно вздохнул старый священник. – Жена вышла в поисках пропавшего мужа и нашла его мертвым возле дороги. Остается только сочувствовать Джанине и ее детям.
Священник немного помолчал, затем кивнул спутникам и отошел.
– Ты знал этого человека? – озадаченно спросила Даника, подойдя к Кэддерли ближе.
Служитель Денира медленно кивнул, почти не слыша ее. Она взяла его за руку.
– Ты молишься за него? – спросила она. В ее голосе, полном сочувствия, сквозила, однако, нотка горечи.
Волшебник повернулся к ней, по-прежнему ведя свой давний разговор с несчастным бродягой. «Властен ли ты исцелить их всех? – спросил его тогда Безымянный. – Разве не могут все хвори мира отступить перед юным слугою Денира?»
– Сейчас это не имеет смысла, – заметила девушка, вернув жреца к действительности. – Куда мы идем теперь? К могилам несчастных крестьян и городского стражника?
Волшебник закрыл глаза и постарался уйти от разрушительной логики девушки. Он уже втайне пытался воскресить крестьянскую семью и незадачливого охранника, прежде чем покинуть усадьбу. Но души крестьян обнаружить не удалось, да и стражник не явился на зов. Попытка дорого обошлась Кэддерли, изнурила его, забрав часть его жизненных сил навсегда.