Ночные Хранители

Аберто Ева

Первой очнулась Касс и потянула меня за рукав; мы за десяток минут молча уложили остатки вещей и еще до того, как время перевалило за полночь, один за другим вышли в пустошь.

Через пару часов молчаливой ходьбы я поймала себя на том, что снова до боли вслушиваюсь в тишину, на этот раз надеясь уловить звуки шагов. Мне даже чудилось, что слышу, как Эрик в приступе немой ярости швыряет камни и взрывает влажную землю носком кед, но раз за разом мне приходилось признавать, что это лишь мираж.

***

Ночь

в пустоши встретила криком птиц и бесконечным шелестом вереска. Он заполнял уши и не давал толком слышать даже собственные шаги. Все вокруг выводило из себя, все доводило до тупой ярости. Я словно бился в стену, но ничего не мог сделать. Я потерялся в абсолютной пустоте, хотя не знаю даже, как в нее попал и уж точно не в курсе, как выбраться. Словно всего этого было мало, сверху очаровательной ярко-красной вишенкой висел тот факт, что я оставил Василису в лапах у тех, кто не поскупится ей на изощренные пытки под видом общественного долга. Да, она не святая, но и не виновата в том, что пережила и тем более в том, кем является. Она не выбирала ни родню, ни жизнь — а они не дают выбрать хотя бы сейчас, что делать. «Все уже решено, Василиса»; «ты всего лишь маленькая девочка, Василиса, что ты можешь?».

А еще ты очень хочешь сказать кое-что другое.

Мысленно вылив на себя ушат отборной брани, я схватился за волосы. Чтобы вас всех! Никакая боль не дает забыть, кто я есть и что могу сделать. Точнее, что не могу сделать — я не могу ничего. Ничего!

Это все пустое. Как об стенку горох.

Нужно собраться. Я один за несколько километров, которые пронеслись, как шаг, от ближайших людей. От вообще единственных людей на Земле, если быть точным. Пора бы выпутываться, пока от меня не остались одни косточки.

***

После четвертого часа ночи в глазах зарябило. Вереск качался в такт с криками птиц. Все вокруг качалось и кружилось в бесконечном танце, сверчки стрекотали, огромные темные фигуры, которые никак не могли быть птицам, пересекали небо над нами, в голове стоял непроглядный туман. Я покачнулась и упала на колени, сбросила тюк с провизией и схватилась за виски. В уши словно набили ваты, я ничего не ощущала. Ноги давно отнялись, руки окоченели и тряслись. Сзади в меня врезалась Касс и упала рядом.

Я была готова пролежать так ближайшие пять лет. Блаженная дремота укутала в мягкую тишину и было не важно, что мерзлая глина комочками прилипла к свитеру.

Шаги впереди, бывшие единственным островком реальности на протяжении последних дней, затихли. Джейд повернулся на носках, перебросил сумку с плеча на плечо и зашагал в обратном направлении.

Вата выползла из ушей и обволокла меня всю.

— Ну же! — взволнованный шепот — пожалуйста!

Кто-то вздохнул и сел рядом, прошуршав одеялом. Я хотела потянуться и встать, но тело не слушалось.

— Кассандра вышла за водой. Мы остановились у ручья, — голос помедлил, словно хотел увидеть знак, что я его слышу — солнца не видно уже третий день, видимо, на подходе дождь или что похуже. Припасов совсем мало, но это меньшая из

проблем. Представляешь, Лисса, мы превратимся в дикарей и будем ловить диких кроликов и закалывать деревянными копьями. Ха!

Ты лежишь вторую неделю, не подаешь никаких признаков жизни. Я, между прочим, каждый день прихожу так; слышишь ли ты вообще? Почему-то сейчас, когда мы можем тут все умереть, я думаю о совершенно не важном. Хотя нет, мне-то это важно, но то, что я тебя люблю, никак нам не поможет.

— Что? — тело наконец выпало из анабиоза, сердце подпрыгнуло и заколотилось о ребра с бешеной силой.

— О Боже, Касс, она очнулась! Касс?! — Джейд соскочил с самодельной кровати, кинулся к выходу из палатки, потом передумал и вернулся, остановился наконец у моего изголовья, в изнеможении упал на колени и замер.

— Что ты пугаешь? — прошептала я, медленно поднимаясь и тут же запутываясь в куче одеял.

— Прости, прости, — бормотал парень, помогая мне выбраться из кокона — как ты?

— Ничего вроде, — я не знала, что еще сказать. Гнетущее, тягучее молчание затягивалось.

— Джеееейд! — донеслось из пустоши — да что у вас там?! — Кассандра вопила во все горло, торопясь с полным ведром воды с ручья.

— Она очнулась.

Ребята зашептались, отойдя от палатки, и я с сожалением признала, что не могу их слышать; хотела было встать, но перед глазами поплыло, пришлось смиренно занять сидячее положение.

Последние четыре главы я опубликовала вне очереди, потому что книга почти дописана и я больше не хочу, чтобы текст так долго лежал перед выкладкой. Эта глава 14, а я начинаю 19 и подозреваю, что она предпоследняя.

Когда я закончу книгу, черновик еще неделю полежит здесь и будет удален. Я опубликую "Ночных Хранителей" в конечном виде, как только они пройдут через редактуру.

Спасибо всем, кто читает эту книгу, моим бетам и Братству Читающих Писателей за поддержку.

Камень Земли

Под землей, на удивление, было светло и уютно, насколько вообще может быть уютно в логове безымянной. Несколько уровней ее обиталища, соединенных между собой переходами, отрезали все пути к побегу; хотя я, утирая красную дорожку с щеки, и не собирался даже пытаться отсюда выбраться.

Признайся хоть сам себе, что тебе здесь действительно уютно. Ничего нельзя сделать. Все уже решили, а ты только сиди и смотри несчастными глазками. Ну же, признайся.

Будь храбрым, Аарон.

Я поджал губы и помотал головой, прогоняя навязчивый голос. Ненавижу это имя.

Чтобы отвлечься, взялся в сотый раз осматривать каморку, в которой меня заперли, и считать сколы на решетке прямо передо мной. Сзади — куча сена и покрывало, еле его закрывающее; я сам сижу на голом полу, задумчиво касаясь глиняного кувшина с водой — единственного предмета в камере. Коридор от моей дверцы, запертой на навесной замок, идет строго прямо, красуясь идеально гладкими стенами без единого окна или двери. В первый вечер я напрягал глаза до боли, но так и не разглядел его конец.