Ночные грезы
Шрифт:
— То самое, что тут говорили, сэр.
— Повтори их.
—» Прежде я увижу тебя в гробу «. Феликс Хэнсон, стоящий позади, в отдалении от всех, издал невнятный звук и прикрыл глаза рукой. Старший констебль посмотрел на него, но граф даже не повернул головы.
— Милорд, признаете ли вы, что произнесли именно эти слова? — обратился к нему констебль.
— Да, — прозвучал в тишине ответ Роджера. Одна из горничных зарыдала.
— На остальные ваши вопросы я буду отвечать только в присутствии моего адвоката, — сказал граф, — но я хочу
Говоря это, молодой граф смотрел уже на Хэнсона, который по-прежнему прятал глаза. Старший констебль объявил:
— В данных обстоятельствах, милорд, вы не будете возражать, если я попрошу вас проследовать со мной в полицейский участок и дать там показания?
— Конечно, я в вашем полном распоряжении, констебль, — сказал граф.
— Позвольте мне сказать! — Алинда начала пробираться вперед сквозь толпу слуг.
Все взгляды мгновенно устремились на нее, Она очутилась лицом к лицу со старшим констеблем.
— Могу я попросить вас представиться?
— Я достопочтенная Алинда Сэлвин, дочь покойного лорда Сэлвина, бывшего одно время лордом-министром юстиции Англии.
По холлу пробежал шумок. Констебль произнес вежливо:
— Я помню вашего отца, мисс. Так что вы хотели сказать, мисс Сэлвин?
— Граф Кэлвидон вышел из дома сразу же после тех слов, обращенных к матери, о которых здесь уже упоминали. Он отправился на островок посреди озера, где я присоединилась к нему приблизительно в десять часов вечера.
— Как долго вы пробыли с ним? — осведомился старший констебль.
— Должно быть, около двух часов.
— И он вернулся домой вместе с вами?
— Нет, милорд сказал, что он пробудет на островке еще некоторое время, а затем прогуляется по парку до холма с греческой скульптурой, откуда сверху открывается вид на Кэлвидон-хауз.
— Значит, вы возвращались одна, мисс Сэлвин?
— Да, я прошла обратно тем же путем, что и туда — через сады и цветник, и вышла на лужайку.
Алинде пришлось сделать паузу, чтобы преодолеть охвативший ее трепет.
— Я остановилась на мгновение, глядя на дом, освещенный луной. И заметила мужчину, который вылезал из окна комнаты ее милости.
Все собравшиеся в холле застыли, будто заколдованные.
— Я следила за ним, пока он спускался по водосточной трубе.
— А это дело непростое, — заметил старший констебль.
— Но не для человека, увлекающегося спортом.
— И что было дальше, мисс Сэлвин?
— Затем этот человек прокрался вдоль стены дома, отворил с помощью перочинного ножа одно из окон библиотеки и проник туда.
— Это он похитил драгоценности ее милости! Негодяй! Я заметила их пропажу, но слишком разволновалась и забыла о ней. Я подумала, что ее милость куда-то убрала свои драгоценности, но теперь уверена, что их украли! — воскликнула горничная.
— Я предполагаю, что вы найдете их зарытыми
— Вы узнали мужчину, за которым наблюдали ночью? — спросил старший констебль.
— Да, — не колеблясь, ответила Алинда.
— Не скажете ли вы нам, кто он? Алинда посмотрела на Хэнсона. Их взгляды встретились. Он воскликнул:
— Будь ты проклята! Да, я взял ее побрякушки! Я думал, что их никто не хватится. Но я не убивал ее! Она была уже мертва. Мертва, клянусь вам!
Под истерические вопли Хэнсона Алинда прочла телеграмму, только что врученную ей кем-то из слуг.
Глава 7
Алинда прошла через сад к ручью, который огибал ее маленькое запущенное владение. Лужайка нуждалась в том, чтобы ее подстригли, деревья и кустарники — чтобы их подрезали.
Старый Ходжес был опытным огородником, но садом заниматься не мог, да и не хотел.» Что толку от разных этих цветочков, если они не годятся в пищу?«— упрямо твердил он.
И все же, пусть даже до неприличия разросшиеся, жимолость и шиповник пахли так же приятно, как и несколько культурных кустов роз, за которыми матушка Алинды тщательно ухаживала до тех пор, как болезнь окончательно не уложила ее в постель.
Алинда положила на гроб все собранные цветы, какие нашла в саду, и живой пестрый ковер ярко засиял в убогой сумрачной деревенской церкви.
Подойдя к ручью, она уселась на поваленный ствол дерева и стала смотреть на воду. Ей вспомнилось, как серебрилась поверхность озера в Кэлвидоне, как грациозно проплывали под китайским мостиком белые лебеди.
Как она ни старалась, мысли ее постоянно возвращались к Кэлвидону и к его владельцу. Воспоминания были для нее мучительными. Боль щемила сердце, и Алинда знала, что эта боль станет теперь ее спутницей на всю жизнь.
» Все позади! Все кончено! — убеждала себя Алинда. — Почему же так трудно взглянуть правде в лицо?«
Но что она могла с собой поделать, если память о первом поцелуе и о чувствах, которые пробудил в ней этот поцелуй, никак не хотела меркнуть.
Она ложилась спать с этим воспоминанием и, проснувшись, продолжала думать о том же самом. Весь день напролет, куда бы она ни пошла, призрак прошлого сопровождал ее, и никакие заклятия не в силах были его изгнать.
Она оставила. Кэлвидон в спешке, не повидав Роджера, даже не попрощавшись с ним.
Среди всеобщего волнения, вызванного признанием Феликса Хэнсона, она прочла телеграмму, поданную ей слугой.
» Скорее приезжай. Нэнни «.
Это лаконичное, явно из экономии, послание означало, что состояние миссис Сэлвин ухудшилось, и Алинде надо немедленно возвращаться домой. Иначе Нэнни никогда не решилась бы воспользоваться телеграфом.
После стремительных сборов путешествие в Хантингтон из-за двух часов ожидания поезда показалось Алинде мучительно долгим, но все же она никак не ожидала, что уже не застанет матушку в живых.