Ночные грехи

Хоуг Тэми

— Заговорил? — поинтересовался Ларкин.

— Нет. Что там у него в доме?

— Ох, черт! Там просто невероятно. Ты не поверишь, какими вещами он забит! У него, должно быть, тысяча книг и пять или шесть компьютеров.

— А лазерный принтер?

— Нет. Только матричный. Но мы наткнулись на кое-что еще. Я уверен, ты захочешь увидеть это сразу же.

Он сунул руку во внутренний карман своего толстого пуховика и вытащил пластиковый пакет со снимками. Меган почувствовала, как краска стыда залила ее лицо, когда она вынула фотографии из пакета и просмотрела их

одну за другой. Невозможно было сказать, когда или где они были сделаны. Она не могла идентифицировать ни одного из маленьких мальчиков на различных этапах раздевания.

Ее руки дрожали, когда она запихивала доказательства обратно в пакет.

— Они были в конверте из оберточной бумаги под его матрацем, — сказал Ларкин. — Покажи их, и послушаем, что он теперь запоет.

Меган кивнула и вернулась к дверям.

— Эй, ирландочка?

Она взглянула на него через плечо.

— Надери ему как следует задницу.

Оли так и не поднял голову с рук, когда она вернулась в комнату.

Митч смотрел на нее с надеждой. Не говоря ни слова, она швырнула пакет с фотографиями на стол.

Оли бросил взгляд сквозь пальцы вниз на пакет и почувствовал, как все сжалось у него внутри.

— Что, черт возьми, ты теперь скажешь в свою защиту, мистерСьюик?

Оли зажмурил глаза и прошептал:

— Дайте мне адвоката.

Стайгеру было удобно следить за допросом. Но проблема заключалась в том, что ему хотелось принимать участие в самом допросе, а не наблюдать за ним, сидя у темной стороны двухстороннего зеркала. Холт и О’Мэлли не допустили его к участию. Это был не его случай. Это была не его территория. Конечно, провести прошлую неделю чуть ли не по пояс в снегу, едва не отморозив свое самое ценное мужское достояние, — это было можно! Но они не захотели видеть его в комнате для допроса.

Этот напористый детектив из Майами, Шеф Холт, присвоит всю славу себе, даже то, что сможет вырвать у этой гребаной сучки из БКР. Подумать только! Первый полевой агент женского пола. Большая куча дерьма. Да она просто выскочка, раскрученная СМИ и Бюро, которое пытается предоставить равные права защитникам своих задниц. Холт обращается с ней, как с настоящим полицейским, но он, вероятно, имеет ее в нерабочее время. Стайгер гаденько улыбнулся, когда подумал, какое дерьмо разлетится по сторонам, если такая новость попадет в эфир.

Закинув ноги в ботинках на подоконник, он посмотрел на часы и вздохнул. Двенадцать пятнадцать. Допрос оказался бесплодным. Свэйн, Сьюик или как там его еще, но этот ублюдок не имел ничего, что мог бы сказать, — хоть с адвокатом, хоть без. Кен Кэри, общественный защитник, неосмотрительно посоветовал ему держать рот на замке. В конце концов Холт развел руками и прекратил допрос. Оли будет задержан по обвинению в хранении детской порнографии, по подозрению в похищении и на основании ордера штата Вашингтон. Митч позвал Нога, чтобы отвести Оли в камеру. Комната опустела, свет выключили, и шоу закончилось.

Стайгер поднялся, потянулся, разминая затекшие мышцы, затем включил

свет в своем «театре». Интересно, остался ли кто из репортеров там, на холоде, чтобы дождаться чего-нибудь важного?

Дверь распахнулась, и Холт шагнул внутрь, спокойно закрыв ее за собой.

— Я думал, он будет выкручиваться, — сказал Стайгер. — Но фотографии собьют его с ног. И насколько они ужасны? Мне не видно было отсюда. Это были просто снимки голых детей — или сцены полового акта?

Митч прищурился.

— Да, это были бы сочные детали для Пэйдж, не так ли? Что она дала бы тебе за такой лакомый кусочек, как эти кадры, Расс?

— Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь. — Стайгер потянулся за курткой, которая висела на спинке стула.

— Лесли Олин Сьюик, — сказал Митч, тщательно выговаривая слова. — Только три человека знали это имя. И лишь один из нас сказал его Пэйдж Прайс.

— Ну, это был не я.

— А не мог бы ты посмотреть мне в глаза, когда говоришь?

— Ты считаешь меня лгуном? — Шериф ни минуты не собирался дожидаться ответа. — Я не обязан выслушивать это от тебя, — рявкнул он и направился к двери.

Митч схватил его за плечо.

— Ты был против наблюдения, поэтому ты позвонил Пэйдж и сообщил ей об этом. — Он с выражением отвращения на лице покачал головой. — О, Господи! Да ты еще хуже, чем она. Ты клялся соблюдать закон, а не нарушать его. Тебе полагается защищать людей округа и служить им, а не продавать их, пусть и по самой высокой цене.

Ярость охватила Митча, и кровь, казалось, закипела в венах. Размахнувшись, он с силой ударил Стайгера кулаком в грудь.

— Ты поставил под угрозу расследование. Ты подверг опасности Джоша!

Стайгер безжалостно рассмеялся.

— Ты не веришь, что он жив, даже больше, чем я. Ребенок мертв и…

Ребенок мертв.

Мгновенно перед глазами Митча возник круглосуточный магазин, тела, кровь, бейсбольные карточки в безжизненной руке сына. Он слышал голоса фельдшеров.

— Эй, Эстефан, давай поскорее сложим их в мешки и поехали в медцентр.

— К чему такая спешка? Ребенок мертв.

Казалось, что от сердцебиения рухнут стены. Ярость выплеснулась наружу. Слепая, дикая, сжигающая все дотла. Его видение исчезло в красном тумане, и Митч, опустив плечи, захватил шерифа за грудь и отбросил его, как куклу, назад к стене. Стайгер выдохнул со свистом, когда его спина врезалась в стену.

— Его зовут Кайл! — решительно выплеснул в лицо Стайгера Митч. Звук его собственного голоса рвал барабанные перепонки…

Кайл… О, благословенные небеса…

Мгновенная слабость накрыла его, словно волна, и он отступил на шаг, качая головой, как будто осознанная реальность ошеломила его и уничтожила физически. Стайгер уставился на него — выжидательно, настороженно.

— Джош, — неожиданно спокойно сказал Митч. — Его зовут Джош, и ты должен верить, что он жив, потому что мы — вся надежда, которая у него есть.