Ночные грехи
Шрифт:
Глупо даже думать о них сейчас. Митч Холт не любил ее, он нуждался в ней. Они нуждались друг в друге, чтобы избежать одиночества ночи, выбросить хоть на время из головы этот ужасный случай. Это нельзя назвать любовью. Скорее это взаимопомощь между друзьями. И в таком свете их любовные ласки потеряли всю красоту, исчез комфорт от ощущения его близости и тепла.
Он даже не одинок, подумала Меган, глядя на кольцо на его левой руке. Она только что нарушила все свои собственные правила ради человека,
Тем не менее Меган не могла найти в себе ни капли сожаления о том, что они только что разделили. Так же, как она не могла удержаться от желания чего-то большего. В то время как она не могла, черт возьми, избавиться от страха перед этим желанием.
Митч почувствовал ее дрожь и натянул ей на плечи одеяло. Ей было уютно в его руках. Их тела подходили, как кусочки пазла. Ей было удобно. Спокойно. Он чувствовал это. И секс был невероятным. Одно лишь размышление об этом заставило его захотеть ее с новой силой.
Митч ожидал укола вины, который, как зазубренный кинжал, погружался в его сердце после каждого сексуального акта, начиная со смерти Эллисон. Но этого не происходило. Он нашел оазис на некоторое время, на ночь. Рассвет наступит достаточно скоро, и они вновь станут полицейскими, отброшенными назад в кошмар жизни с попытками найти похитителя, не имея реальных улик, реального подозреваемого и никакого мотива совершения этого безумия. Но у них еще была ночь, до рассвета…
Митч повернулся на бок и подпер голову рукой так, чтобы было удобно смотреть на Меган. Она почувствовала его взгляд и оглянулась. Выражение ее лица было немного настороженным и слегка вызывающим.
— Если ты хочешь сказать, что все это — просто большая ошибка, можешь не тратить попусту слов, — сказала она.
— Потому что ты уже поняла, что это ошибка? — осторожно спросил он.
Ошибка — слишком легко сказано, слишком невинное определение. Это такая оплошность, что могла бы завершить ее карьеру. Глубокие отношения с Митчем Холтом не принесли бы ей ничего, кроме разбитого сердца, а этого у нее было предостаточно в прошлой жизни.
— Ты хочешь сказать, что уже сожалеешь о случившимся? — спросил он.
Меган посмотрела на него снизу вверх. Жизнь оставила следы на его лице, глаза казались мудрыми, как мир. Интересно, как ему удается держать в себе все чувства — гнев, боль, неуверенность в себе — и только изредка давать им выход? Она задумалась о его нежности и страстности, о неисчерпаемой любви, которую он дарит своей дочери. Было бы самым умным согласиться с ним сейчас; лучшая защита — это нападение, всем известная истина. Меган не видела будущего для них. Не было никакого смысла продолжать, что неизбежно обречено. Она могла бы закончить все прямо сейчас и остаться со своей гордостью, слегка задетой, но не униженной, но…
— Нет, — прошептала она. — Я просто не думаю, что мы должны превращать
Меган подвинулась к краю кровати и потянулась за халатом. Митч быстро перегнулся через нее и схватил один рукав прежде, чем она смогла проскользнуть в халат. Меган посмотрела через плечо и встретила его настороженный взгляд.
— Почему нет? — В голосе Митча прозвучал вызов.
— Потому что.
— Это не ответ для тех, кто старше семи.
— Ответ и так ясен, — ответила Меган. — И не стоит задавать таких вопросов.
Она схватила халат за другой рукав и пошла в сторону от кровати, натягивая его на ходу. Затем туго завязала пояс на талии, подошла к комоду и принялась перебирать безделушки, которые уже успела распаковать и установить на нем. Маленькая серая фарфоровая кошечка, которую ей подарила в день окончания школы Фрэнсис Клей, церковная уборщица. Она заботилась о Меган, когда та была маленькой. Шкатулка для драгоценностей, которую она купила в секонд-хенде на свои собственные деньги в свой двенадцатый день рождения. Какое-то время она притворялась, что шкатулку подарила ей мать, когда на самом деле ей никто ничего не дарил.
— Мы работаем вместе, — жестко сказала Меган. — Мы не должны спать вместе.
Она наблюдала в зеркале, как Митч отбросил одеяло и поднялся с кровати. Непроизвольная волна желания испугала ее. Неужели ее тело смогло так быстро настроиться на него, что желание возникало так внезапно? Она хотела его ужасно, она нуждалась в нем. Желание! Боже, она не может позволить себе желать его…
Их взгляды встретились в зеркале. Выражение его лица было решительным, хищным.
— Это не имеет никакого отношения к работе, — хрипло сказал Митч.
Медленно он повернул ее к себе лицом и развязал пояс халата. Она шумно втянула воздух, когда он засунул руки под халат и распахнул его, обнажив ее тело для взгляда и прикосновения. Потом нежно накрыл ладонями ее груди, теребя большими пальцами мгновенно затвердевшие соски. Она вновь прерывисто задышала, и в его глазах вспыхнули удовлетворение и возбуждение. Его пальцы скользнули вниз по ее бокам и задержались на бедрах. Митч наклонился к ее губам.
— И кто что-то говорил о сне?
Запись в дневнике
День 4-й
Возьмите прекрасную семью. Разлучите всех. У нас ее части. У нас власть. Так просто, как пустота. Просто, как колесо. Как звонить в звонок собакам Павлова.
Полицейские гоняются за своими хвостами. Они ищут доказательства, которых не найдут. Они ждут знаков свыше. Они бушуют и угрожают, но ничего не выйдет. Мы наблюдаем и смеемся. Добровольцы молятся и прикалывают себе ленточки, раздают плакаты, думая, что это может иметь значение. Какие глупцы! Только мы сможем изменить ситуацию. У нас все карты.