Ночной всадник

Дюбэй Сандра

На столе у Кита лежали бумаги, удостоверяющие, что Блисс, так недолго принадлежавшая ему, возвращает себе девичью фамилию и не может более считаться замужней. Брак признан недействительным, гласили документы, поскольку при заключении его нарушен брачный контракт со Стивеном, лордом Вилльерсом.

«Нарушение контракта! – Большими шагами Кит подошел к окну гостиной, выходящему на Саффолк-стрит. – Это не причина – только повод. В чем же истинная причина расторжения брака?»

Кит улыбнулся – горько, с презрительной насмешкой над собой. Блисс

разорвала брачные узы, потому что муж, которого она считала разбойником с большой дороги, оказался бароном!

Но сам Кит понимал, что дело не в этом. Он солгал ей. Скрыл правду, которую знали все в Четеме. Этого Блисс и не может ему простить – может быть, не простит никогда.

Но как он мог сказать правду? Ведь она считала его отца предателем! Узнав, что унаследовала от лорда де Уайлда не только поместье, но и тяготеющее над родом бесчестие, Блисс разорвала бы отношения с Китом – и он не смог бы ее винить.

Но что толку размышлять, если бы да кабы… Прошлое не изменишь, и сейчас Кит должен думать только о будущем. Блисс – его жена, его возлюбленная. Она принадлежит ему, и только ему. Он убьет любого, кто попытается отнять у него Блисс! В том числе и Стивена, лорда Вилльерса.

Несколько раз в год весь двор переселялся в Ньюмаркет, где проходили лошадиные бега и королевские любовные интрижки. Посреди поля вырастали роскошные шатры придворных, сам король по традиции останавливался в Одли-Энде, загородном доме графа Саффолка.

Пять дней спустя после переезда двора в Ньюмаркет прибыла и Блисс с сэром Бейзилом. Вилльерсы были уже здесь: они приехали вместе с герцогом Бекингемом (который, к слову сказать, заметив, где чаще всего останавливается король, немедленно выстроил себе так близко к Одли-Энду, как только мог, внушительный особняк).

– Вот мы и приехали, дорогая, – заметил сэр Бейзил, когда карета их въехала в ворота герцогского дома.

Блисс подняла глаза на кирпичный особняк. От нее не укрылось, что он выстроен напоказ – и, в полном соответствии с характером герцога, хоть на несколько дюймов, но выше Одли-Энда.

– И надолго ли мы здесь останемся? – спросила Блисс, глядя, как с крыльца торопливо сбегает лакей в герцогской ливрее.

– Уедем только вместе с королем. Ну, улыбнись же, Блисс! Ты ведь знаешь, герцог не терпит постных лиц!

Блисс покорно изобразила улыбку и, опираясь на руку опекуна, поднялась на крыльцо, где уже стоял, встречая гостей, сам герцог.

– Наконец-то, наконец-то! – воскликнул он, подхватывая Блисс под руку; затем, окинув сэра Бейзила равнодушным взглядом, заметил: – А, и вы здесь, Холм!

Блисс хотелось вырвать руку и бежать без оглядки. Она ненавидела и боялась герцога. Хотя с будущей родственницей он был неизменно ласков, в голосе и взгляде его было что-то такое, от чего у Блисс мороз шел по коже. Скандальным слухам о герцоге, ходящим по Лондону, можно было и не верить – но трудно не доверять собственному чутью, которое ясно говорит, что от

этого человека нужно держаться подальше.

Впрочем, Блисс сама не могла понять, чего именно боится. Герцог не пытался затащить ее в постель, не делал непристойных намеков – однако она не могла отделаться от впечатления, что ему что-то от нее нужно. Что-то очень неприятное.

– Стивена здесь нет, – говорил между тем герцог. – Поехал вместе с королем осматривать поле для бегов. Зато леди Вилльерс и Летиция остались здесь.

– Замечательно, – поморщившись, ответила Блисс.

Герцог расхохотался так, что его белокурый завитой парик затрясся.

– Совершенно с вами согласен, – понизив голос, заметил он. – Эта женщина – настоящая пила, а ее чахоточная доченька – зануда и интриганка к тому же! Вы знаете, что она твердо намерена выйти замуж за этого шотландского игрока, Ангуса Камерона?

– Да, – ответила Блисс. – И надеется, что я буду содержать их обоих.

– А вы будете? – спросил герцог.

Блисс пожала плечами.

– Это не от меня зависит, ваша светлость. После свадьбы все мое состояние перейдет в руки Стивена.

– Может быть, в наших силах помочь вашей беде, – туманно заметил герцог.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Блисс.

Герцог загадочно усмехнулся и покачал головой.

– Всему свое время, моя прелесть, всему свое время. Теперь поздоровайтесь с леди Вилльерс и Летицией – а после этого я отвезу вас к Стивену. И к королю.

Час спустя Блисс вместе с герцогом верхом поднималась на вершину холма, где король, Стивен и еще несколько джентльменов наблюдали за жокеями, тренирующими лошадей. Кто-то из компании заметил подъезжающих и обратил на них внимание остальных. При виде герцога все, кроме короля, сняли шляпы.

– Ах, Джордж, это ты! – воскликнул король, наконец отрывая взор от всадников в долине. – Посмотри-ка – вон тот гнедой, которого ты купил для меня! Хорош, верно? – Он указал вниз, на поле для бегов. – Его тренирует Росуэлл.

– Хороший жокей, – пробормотал Бекингем.

– Леди Блисс! – Король приветливо улыбнулся и заговорил тем игривым тоном, какой всегда использовал в разговорах с хорошенькими женщинами. – Как я рад вашему появлению! Вы не представляете, до чего приятно увидеть посреди этих убогих физиономий хоть одно хорошенькое личико!

Обладатели «убогих физиономий» подобострастно захихикали и раздвинулись в стороны, освобождая путь Блисс.

– Я думал, что встречу здесь кузину, – заметил герцог.

– В последнее время миледи Каслмейн до полудня не выходит из будуара, – ответил король.

– И правильно делает. Яркое утреннее солнце безжалостно к стареющим красавицам – особенно рядом с иной красотой, юной и свежей!

И он с ужимкой поднес руку Блисс к губам. Придворные снова захихикали. Бросив взгляд на короля, Блисс заметила, что он серьезно и задумчиво рассматривает ее из-под полуприкрытых тяжелых век.