Ночной всадник
Шрифт:
Повозка остановилась у помоста с виселицей. Толпа затихла: все ждали последних слов капитана Максвелла.
Разбойник выпрямился и обвел народ взглядом. Черные волосы его развевались на ветру. Белоснежные зубы блеснули в улыбке. Казалось, его вовсе не волновала собственная судьба.
Звучный голос его, подхваченный теплым летним ветром, донесся до ушей Блисс.
– Я стою перед вами, – заговорил он, – готовый заплатить за свои преступления, и видит бог, что я осужден справедливо. Но хочу сказать вам, что один день своей разбойничьей жизни я не променял
Палач шагнул вперед и надел на шею разбойника петлю. Блисс зажмурилась. Она не хотела – не могла – этого видеть, но услужливое воображение рисовало ей казнь во всех деталях. Вот палач стегнул лошадей, везущих повозку, они рванулись вперед, и разбойник закачался в воздухе, корчась в предсмертных судорогах…
– Стивен, уже все? – слабым голосом спросила она.
– Нет еще, – ответил Ангус. – Еще дергается.
Блисс прислонилась к Мерси; ей стало дурно. Горничная прекрасно понимала чувства своей хозяйки: на месте капитана Максвелла Блисс представляла Кита. Это Кит корчился в петле, борясь за жизнь, и в страшных муках испускал дух…
Блисс побледнела как мел и так сильно дрожала, что Стивен встревоженно склонился к ней.
– Блисс, – смущенно заговорил он, – я тебя не понимаю. Этот человек – преступник, приговоренный к смерти судом. Он не заслуживает твоей жалости. Он…
– Оставь меня в покое, черт тебя побери! – рявкнула Блисс, чувствуя, что еще немного – и ее стошнит прямо в экипаже. – Вези меня домой, и немедленно, иначе, клянусь богом, ты об этом пожалеешь!
Окликнув кучера, Стивен приказал ему ехать к Барторп-хаусу на Стрэнде. Всю дорогу в воздухе висело напряженное молчание.
– Я провожу тебя, – предложил Стивен, когда Блисс, опираясь на руку лакея, вышла из кареты.
– Не смей! – резко ответила Блисс. – Уходи, Стивен! Убирайся!
И она бегом влетела в дом. Верная Мерси следовала за ней по пятам. Дверь за ними захлопнулась, и Стивену оставалось только повернуть экипаж домой. Он постучал бы в дверь, но опасался, что его не впустят, а унижаться на глазах у слуг ему не хотелось.
– Ума не приложу, – проворчала Летиция, когда экипаж выехал из резных ворот Барторп-хауса и повернул на Стрэнд, – что это на нее нашло?
– Помолчала бы ты, Летиция, – мрачно ответил Стивен, не отрывая глаз от окна. Он все яснее чувствовал, что совершил ошибку.
Во сне Блисс ехала в карете по проселочным кентским дорогам. Рядом сидел Стивен. Они уже поженились и направлялись в замок Четем. Когда карета подъезжала к воротам, Блисс увидела, что на них что-то висит, качаясь на ветру.
– Что это? – громко спросила она, выглянув в окно.
– Тот проклятый разбойник, – ответил Стивен. – Твой разбойник. Твой возлюбленный.
– Нет! –
Карета подъехала ближе. Теперь Блисс ясно видела Кита. Это он качался на воротах, руки и ноги его были закованы в цепи, тело отдано на милость ветру и воронам.
– Нет! – прошептала она, чувствуя, как мутится сознание.
– Это он, – ответил Стивен, – и он останется здесь. Ты будешь смотреть на него каждый день, Блисс, пока он не сгниет и не упадет на землю.
Карета проехала ворота. Теперь Блисс видела то, что осталось от Кита. Отважный и беззаботный красавец, которого она любила, целовала, держала в объятиях, превратился в…
Блисс проснулась от собственного крика. Сев на уютной кровати с розовым пологом, она долго вглядывалась во тьму. Слезы текли по ее щекам, и биение сердца под украшенной лентами ночной рубашкой гулко отдавалось в ушах.
Наконец Блисс осмелилась снова опуститься на подушку. Это сон, говорила она себе, просто кошмарный сон, навеянный посещением Тайбернского холма.
Блисс вздохнула: ей вспомнилось письмо Айзека. Если бы только знать, что Кит в безопасности! Тайбернский ужас не поразил бы ее так сильно, если бы не тревога за Кита. Айзек писал, что Кит рискует понапрасну, ведет себя так, словно ему не дорога жизнь. Что, если кто-нибудь из ограбленных застрелил его? Ведь Стивену это почти удалось!
Блисс зажмурилась. Мысль о том, что Кит лежит где-то в лесу, истекая кровью, была невыносима. Нет, этого не может быть! Он жив и здоров – просто где-то скрывается. Однако Блисс не могла выбросить из головы, что Айзек, ближайший друг Кита, настолько обеспокоен его судьбой, что решился даже написать ей!
Здесь, в Лондоне, Блисс чувствовала себя беспомощной. Она ничего не могла сделать. Если бы она вернулась в Четем! Тогда, возможно, вместе с Айзеком им удалось бы разрешить эту загадку…
Лежа без сна, Блисс не жалела проклятий для Стивена, его сестры и лорда Камерона. Это они во всем виноваты! Если бы они не притащили ее в Тайберн, она не лежала бы сейчас в темноте, преследуемая безобразными кошмарами. Все они одинаковы: бесчувственные, жадные, грубые… Летиция и ее обедневший кавалер смотрят на Блисс как на источник дохода. Она вынуждена кормить не только Вилльерсов, но и Летицию с ее нищим возлюбленным! Чем ближе подходил срок венчания, тем меньше хотелось Блисс связывать свою судьбу с этой семейкой.
Несколько часов девушка беспокойно ворочалась в постели и только на рассвете забылась глубоким сном. Было уже позднее утро, когда Мерси потрясла ее за плечо.
– Миледи, – заговорила она, – мне пришлось разбудить вас. Вы собирались ехать в деревню с милордом Вилльерсом, его матушкой и сестрой.
– В деревню… – Блисс поморщилась от яркого света, заливавшего спальню сквозь отдернутые шторы. – Ах да, помню…
Они были приглашены в поместье герцога Бекингема. Блисс застонала. Перспектива целого дня в обществе не только Стивена, его матери и сестры, но и герцога, которого она не любила и которому не доверяла, была просто невыносима.