Ночной всадник
Шрифт:
– Было время, – ответил он, – когда я тоже видел в тебе захватчицу, врага, неправедно завладевшего замком. Но скоро понял: не твоя вина в том, что ты унаследовала Четем, и…
– Как великодушно с твоей стороны! – фыркнула она. – А тебе не приходило в голову, что лорд де Уайлд, которым вы все так восхищаетесь, предал короля и страну?
– Не смей так говорить о лорде де Уайлде! – резко оборвал ее он.
Блисс уже открыла рот, чтобы ответить, но прикусила язык. Она не хотела с ним ссориться – только не сейчас, когда еще так свежи воспоминания
– Хорошо, – мягко заговорила она, – не будем спорить о лорде де Уайлде. Лучше подумаем, как нам бороться с сэром Бейзилом и Вилльерсами.
– Я уже сказал тебе, Блисс, – напомнил ей Кит, – это невозможно.
– Нет, послушай меня! – настаивала Блисс. – Ты говоришь, что крестьяне возьмут деньги только у тебя – хорошо. Я буду давать деньги тебе, а ты – им! Они даже не узнают…
– Никогда! – прервал ее Кит. – Я не стану жить на содержании у женщины. Я не продаюсь и не покупаюсь, а сам зарабатываю себе на жизнь – пусть даже грабежом на большой дороге!
– Черт тебя побери, Кит Квинн! – вскричала Блисс. – Ведь мы можем быть вместе! Неужели ты не хочешь быть со мной?
Но Кит ожесточил свое сердце. Он хотел быть с ней сильнее, чем она могла себе представить, – но слишком много непреодолимых препятствий разделяло их. Пусть лучше Блисс возненавидит его. Лучше ненависть, чем безнадежная любовь и разбитое сердце!
– Нет, – холодно ответил он, – я не хочу быть с тобой.
Блисс ахнула, не в силах поверить его словам.
– Я тебе не верю! – прошептала она. – Как ты можешь говорить такое после… после…
Кит отвернулся, боясь выдать себя выражением лица.
– Миледи, вы пришли ко мне по собственной воле и предложили себя. Я, знаете ли, не каменный. Но это не значит, что я мечтаю провести с вами всю оставшуюся жизнь.
– Лжешь! – задрожав, выдохнула Блисс. – Лжешь!
Раздался стук в дверь, и оба вскочили. Из-за двери послышался приглушенный голос Айзека:
– Миледи, уже светает. Нам пора в замок.
– Иду, Айзек, – ответила Блисс.
Она взглянула на Кита – тот стоял, повернувшись к ней спиной. Она протянула к нему руки, но не осмелилась прикоснуться. Он казался таким холодным, таким неприступным, и Блисс поняла, что не выдержит, если он снова ранит ее безжалостным словом.
Блисс завернулась в плащ и двинулась к дверям. У самого порога она обернулась и произнесла:
– Прощай, Кит. Не думаю, что мы еще встретимся.
Кит закрыл глаза, до боли в пальцах сжав спинку кресла. Вся сила воли требовалась ему, чтобы не окликнуть ее, не броситься следом, не умолить ее навсегда остаться в этом лесном убежище, где ее никто никогда не найдет…
За дверью послышался стук копыт: Блисс и Айзек возвращались в замок. Слишком поздно Кит заметил, что сверток с едой, приготовленный им для Блисс, остался лежать на углу стола. Кит смял сверток в кулаке и бросил в ярко пылающий камин.
Всю долгую дорогу домой Блисс не произнесла ни слова.
Только пройдя через потайной ход, вновь оказавшись у себя в спальне и бросившись на кровать, она позволила горю взять над собой верх и разразилась долго сдерживаемыми рыданиями.
В замке бесшумно повернулся ключ. Блисс спала, наплакавшись вволю, она уснула, когда за окном уже вовсю разгорелся золотисто-розовый рассвет. В спальню вошел сэр Бейзил. Он склонился над кроватью, вглядываясь в лицо своей подопечной. На бледных щеках ее темнели следы слез, и шелковая наволочка под головой промокла насквозь.
Сэр Бейзил усмехнулся. Он надеялся, что дух девчонки сломлен, что она поняла тщетность борьбы, в которой все равно не сможет победить.
Наклонившись, опекун тронул девушку за плечо.
– Блисс! – негромко позвал он. – Проснись, Блисс!
Девушка заморгала и с трудом открыла затуманенные сном глаза, очерченные темными кругами. Приподнявшись на локте, она удивленно взглянула на опекуна.
– Что… – невнятно пробормотала она. – Что вам нужно?
– А ты как думаешь? – ответил сэр Бейзил. – Ну что, дитя мое, ты приняла здравое решени, или мне придется продержать тебя здесь еще сутки?
– Я…
Блисс хотела воскликнуть, что лучше останется здесь навеки, чем склонится перед его волей, – но слова застряли у нее в горле. В памяти всплыла ночь, проведенная с Китом, его любовь, страсть, а затем – холодность и невыносимое равнодушие. Он уложил ее к себе в постель, а потом выставил за дверь, словно дешевую шлюху! Как могла она полюбить такого человека? Как могла вообразить, что он чем-то отличается от Стивена Вилльерса?
Мудрый внутренний голос подсказывал ей, что холодность Кита была притворной. У него были причины для такого поведения…
Быть может, но сейчас Блисс не могла перебирать его слова и жесты, пытаясь докопаться до властвующих над ним тайных мотивов. Рана была еще слишком свежа, и воспоминания о пережитом унижении причиняли невыносимую боль.
«Намного лучше, – шептало ей истерзанное сердце, – забыть о чувствах, запереть душу на замок, а ключ выбросить в самое глубокое море! Стивен безопасен: он никогда не тронет то уязвимое местечко в глубине твоего существа, которое Кит разорвал на клочки. Он никогда не ранит тебя так, как ранил Кит».
– Вам больше не придется запирать меня, милорд, – ответила она, не отводя глаз от своего одеяла. – Я сделаю все, как вы пожелаете.
Сэр Бейзил с трудом удержался от победного смешка. Он с самого начала не сомневался, что выиграет, но не думал, что победа потребует так мало времени и труда.
– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду, – сказал он. – Затем прими ванну и оденься. А горничная пусть укладывает твои вещи. Мы уезжаем в полдень.
Блисс молчала. Только у самой двери опекуна остановил ее голос.