Ночной всадник
Шрифт:
Так Блисс доехала до моста, пересекла реку и, добравшись до церковного двора, беспорядочно усеянного старинными надгробиями, свернула на юг, на тропу, ведущую в лес.
Скоро она увидела стену, о которой говорил Айзек. Полуразрушенную, изъеденную временем постройку нелегко было разглядеть в густой древесной тени, но Блисс внимательно вглядывалась, опасаясь пропустить этот ориентир, – и вздохнула с облегчением, когда глазам ее предстали камни, оплетенные плющом и поросшие мхом. Блисс натянула поводья и свернула на едва различимую тропку, ведущую
Белоснежная кобыла шла медленно, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о камень или не попасть копытом в мышиную нору. Ей, как и хозяйке, лес казался чужим и враждебным. Они ехали уже очень долго, но не видели никаких признаков жилья. Если бы Блисс не доверяла Айзеку как самой себе, то, пожалуй, начала бы беспокоиться, правильно ли он указал ей дорогу.
Наконец, уже устав вглядываться в заросли, она заметила за стеной деревьев и кустарника хижину. Стены ее были оплетены плющом: Блисс подумала, что скоро плющ даст листья и хижина скроется за зеленой стеной. Крыша крыта соломой. У крыльца привязан знакомый чалый жеребец. Однако рядом с ним щиплет траву еще одна лошадь – серая в яблоках, с провисшей спиной и поредевшей гривой, она явно переживала не лучшие времена.
Блисс натянула поводья и остановилась, размышляя, что делать. Возможно, Киту не понравится, если кто-то посторонний узнает, что его навещает леди Блисс из замка Четем? Но с другой стороны, возможно, ему это и безразлично.
Впрочем, скоро решение пришло само собой. Дверь домика распахнулась, и на пороге появился Кит.
Сердце Блисс при виде его замерло. Она наклонилась, чтобы получше разглядеть его, не упустить ни одной детали. Хотела уже окликнуть – но слова застыли у нее на губах.
Кит обернулся, пропуская вперед свою гостью. Обняв ее за талию, он подвел девушку к лошадям.
На девушке было простенькое матерчатое платьице, какое носят крестьянки. Под унылой коричневой тканью обрисовывалась соблазнительная грудь, а короткая юбка открывала взору стройные ноги. Девушка подняла глаза на Кита и что-то сказала. Он рассмеялся, а затем быстро поцеловал ее прямо в приоткрытые полные губы.
Блисс задохнулась, словно из груди ее выкачали весь воздух. Невидящими глазами следила она, как Кит подсаживает девушку в седло и сам садится на неоседланного чалого жеребца, как улыбается она своему спутнику, как играет солнце в ее длинных белокурых волосах.
Парочка скрылась в лесу, а Блисс еще долго сидела, до боли в руках сжав поводья, глядя перед собой пустыми, потухшими глазами, ничего не видя, не слыша и не понимая.
Кобыла беспокойно переступила с ноги на ногу. Это заставило Блисс опомниться: она развернула лошадь и отправилась в обратный путь.
7
Свернувшись в кресле и положив голову на подлокотник, Блисс смотрела, как разгорается за серыми стенами замка новый рассвет.
За прошедшие четыре дня она почти не ела, спала урывками и вовсе не замечала суеты слуг, готовившихся
В мыслях ее царил Кит и только Кит. Воспоминания о нем не давали ей покоя ни днем, ни ночью. Стоило закрыть глаза – и Блисс снова видела, как он исчезает в чаще рука об руку с белокурой крестьяночкой, как улыбается ей, целует ее, смеется ее шуткам.
Как ни странно, смех Кита жег сердце больнее поцелуев. Невыносимо было сознавать, что этой девушке он улыбается открыто, искренне, видя в ней не только любовницу, но и друга – в то время как отношение его к Блисс с начала до конца исполнено едва прикрытой враждебности.
С начала до конца? Нет, поправила себя Блисс, когда Кит в ту ночь пришел к ней в спальню, вражда его исчезла, сменившись… влечением? Страстью?
Блисс нахмурилась. А так ли это? Одному богу ведомо, искренен ли он был в ту памятную ночь. До сих пор Блисс не приходило в голову сомневаться в его чувствах. Но что, если Кит хладнокровно пытался ее соблазнить?
«Нет, только не это! – думала девушка. – Он не обманывал меня, не хитрил со мной. Он ничего не планировал. Все произошло случайно. Не знаю, почему Кит питает ко мне такую ненависть, почему ему не дает покоя то, что я унаследовала замок, но даже злейшая вражда не толкнула бы его обмануть и предать меня просто в отместку».
Однако семя подозрения уже дало горький плод. Прекрасное, волнующее воспоминание подернулось зловещей темной дымкой. Блисс вздрогнула при мысли о том, что была всего на шаг от гибели. Если бы не миссис Лонсдейл с письмом от сэра Бейзила, Блисс неминуемо отдала бы Киту свою невинность.
И что дальше? – спрашивала она себя. Он ушел бы к своей белобрысой девице? Скрыл бы свой поступок или, может быть, посмеялся бы вместе с ней над тем, как ловко отплатил наследнице замка Четем?
От этой мысли к горлу Блисс подкатил комок. Она зажмурилась – и перед глазами тут же всплыло суровое, мужественное лицо Кита.
– Кит, – прошептала она, беспокойно ворочаясь в розовых лучах рассвета, – неужели ты бы предал меня? Заставил бы меня тысячу раз пожалеть о встрече с тобой – лишь бы отомстить за то, в чем я не виновна?
Он ведь разбойник, отнимающий золото у богатых путешественников. Что ему стоит отнять у девушки сердце? Сейчас Блисс отдала бы жизнь, чтобы узнать правду и избавиться от мучительных сомнений.
Блисс по-прежнему лежала в кресле, невидящим взором уставившись в окно, когда в спальне появилась миссис Лонсдейл.
– Уже встала, милая? – спросила она. – А я приготовила тебе ванну. Сэр Бейзил писал, что выезжает на рассвете, и ты должна быть готова встретить его и…
Взглянув Блисс в лицо, она ахнула и заговорила совсем другим тоном:
– Святые небеса! Что с тобой, дитя мое? Ты бледна, как привидение!
Блисс покачала головой и с трудом поднялась с кресла, где провела всю ночь.
– Да ничего, – солгала она. – Просто не могла заснуть.
– Думаешь о том, что за кавалера привезет с собой его милость?