Ночной всадник
Шрифт:
Устав сидеть взаперти, Блисс решила исследовать свое новое жилище. Особенно манили ее призрачно-прекрасные развалины западного крыла.
Выйдя из главных ворот, Блисс пошла вдоль полуразрушенной стены к западной башне. Стена смотрела на нее пустыми узкими бойницами: деревянные рамы их сгорели, свинцовые переплеты расплавились в огне. Погибли прекрасные деревянные своды – только обгорелые почерневшие балки торчали здесь и там, словно напоминания о катастрофе.
Между камнями фундамента блеснуло что-то красное. Блисс подняла с земли
Наконец Блисс достигла восьмиугольной башни в дальнем конце стены. Всего башен в замке было шесть: по одной украшало каждый угол, еще две возвышались над воротами. Все они открывались внутрь, во двор. Не такова была западная башня – ее тяжелая, обитая железом дверь вела в лес, в этом месте подходивший к стене вплотную.
Заинтересовавшись, Блисс подошла поближе. Некрашеное дерево выцвело и побурело от непогоды, железо заржавело. Казалось, дверь не отворяли уже много-много лет. Блисс уже взялась за ручку, как вдруг…
– Миледи, это опасно! – послышался сзади незнакомый мужской голос.
Удивленно обернувшись, Блисс увидела перед собой невысокого, крепко сбитого пожилого человека в простой одежде слуги.
– Очень опасно, – повторил он, кивнув в сторону башни. – Лучше бы вам туда не ходить!
– Кто вы? – спросила Блисс.
– Айзек, миледи, – ответил он. – Ваш главный конюх. – Он снова взглянул на дверь. – Там, внутри, сгорели все перегородки, и лестница еле держится. Вы можете упасть.
Блисс нахмурилась.
– Тогда все крыло надо снести. И башню тоже. Она ведь может обвалиться!
Но конюх энергично замотал головой.
– Ничего не обвалится. Стены здесь крепкие, сгорели только внутренние перекрытия. И крыло, и башню можно восстановить. – Голубые глаза его затуманились, словно он вглядывался во что– то, невидимое для Блисс. – Да, когда-то наш замок был по-настоящему прекрасен.
– Вы жили здесь до пожара? – спросила Блисс.
– Да, миледи, – подтвердил он. – Я родился здесь, в замке. И остался здесь, когда всех остальных отослали прочь.
– Остальные отказались присягнуть мне на верность, – повторила Блисс слова сэра Бейзила.
– Не все, миледи, легко расстаются со старыми привязанностями, – ответил он.
– А вы? – спросила Блисс.
Конюх пожал плечами.
– Мне идти некуда. Замок Четем – мой дом.
Блисс подняла взгляд к серебристо-серым стенам.
– Так вы знали покойного лорда де Уайлда?
– Да, миледи. Он был настоящий джентльмен. Человек чести.
Блисс показалось, что в глазах старика мелькнула горечь. Прежнего хозяина, которого Айзек любил и которым привык восхищаться, вышвырнули из замка
– Все это очень печально, – пробормотала она, не зная, что еще сказать.
Айзек пожал плечами.
– Что делать, миледи, судьба, – ответил он.
– Да, наверно… – произнесла Блисс, нервно сцепив руки в теплых перчатках. – Что ж, я пойду. Очень холодно сегодня, правда?
– Верно, миледи, – согласился конюх.
Неуверенно улыбнувшись, Блисс направилась обратно к воротам. Она не оглядывалась назад – и напрасно. Ведь, оглянувшись, она увидела бы, как Айзек скрывается за той самой дверью, которую только что заклинал ни в коем случае не отворять.
Вечером, готовясь ко сну, Блисс подошла к окну. Рассеянно водя гребнем из слоновой кости по волосам, огненной волной ниспускающимся до пояса, она любовалась развалинами, которые полная луна залила каким-то неземным серебристым светом.
Блисс уже хотела отойти, как вдруг внимание ее привлекло какое-то движение за окном. Чья-то темная фигура мелькнула в развалинах. Блисс показалось, что незнакомец, кто бы он ни был, двигался быстро и уверенно, словно эти места были ему хорошо знакомы.
Стукнула дверь: в спальню вошла Мерси, горничная Блисс. Родители этой девушки жили в близлежащей деревне, принадлежащей хозяевам Четема. Горничная сделала реверанс и замерла, ожидая приказаний.
– Мерси! – позвала Блисс, на мгновение оторвавшись от окна. – Подойди-ка сюда!
Горничная подбежала к окну. Но развалины были уже пусты: ни звука, ни движения, ни единой бесшумно скользящей тени.
– Что такое, миледи? – спросила девушка.
Блисс со вздохом отвернулась от окна.
– Кто-то бродит в развалинах. Я его видела!
– Люди говорят… – начала девушка, но запнулась на полуслове.
– Что же говорят люди? – подбодрила ее Блисс.
– Ах, миледи, толкуют, что в том крыле нечисто, – ответила горничная. – Будто бы в лунные ночи там является дух самого покойного милорда. – Карие глаза хорошенькой служанки испуганно расширились. – Говорят, он не успокоится, пока… – Она снова замолкла, виновато опустив глаза.
– Пока замок не вернется к де Уайлдам? – закончила за нее Блисс.
Девушка смущенно кивнула.
– Простите, миледи, я не должна была этого говорить.
Блисс покачала головой, затем дернула золотой шнур, и окно закрыли тяжелые бархатные занавеси.
– Не беспокойся, – сказала она. – Неудивительно, что среди местных жителей ходят такие слухи. Они были очень преданы лорду де Уайлду, верно?
– Верно, миледи, очень, – подтвердила Мерси.
– Ладно, можешь идти, – отпустила ее Блисс.
Горничная сделала реверанс и повернулась к дверям. Блисс отодвинула штору и снова взглянула на зияющие черные окна западного крыла. Развалины были тихими и молчаливыми, словно… Блисс вздрогнула… словно гробница.