Ночной соблазн
Шрифт:
При этом она ничего не почувствовала. Но вокруг все изменилось.
Рокхерст продолжал таращиться на нее. Как и дерга, которые до этой минуты видели только своего хозяина.
– Леди Гермиона? – спросил граф, шагнув к ней.
– Мне так жаль, – выдавила она, в свою очередь, подходя к нему.
– Все это весьма трогательно, – прошипел Милафор, дернув ее к себе за волосы. – Но теперь, Паратус, она моя. – Он снова прижал Гермиону к своему ледяному телу. – А когда я заполучу кольцо Милтона, весь мир тоже будет моим.
– Какое
Она подняла кольцо, которое только что сняла с пальца. Дерга немедленно принялись перешептываться:
– Кольцо Милтона… кольцо Милтона… откуда у нее кольцо?
Все с нескрываемым подозрением смотрели на девушку. Им уже было не до Паратуса. Не до обещания прикончить защитника Лондона. Буквально перед их носами висела куда более заманчивая добыча.
– Именно это кольцо вы так жаждете заполучить? – спросила она. – Поймайте, если сможете.
Размахнувшись, она что было сил швырнула кольцо в дальний конец переулка.
– Не-е-е-ет! – взвыл Милафор, выпустив ее и бросившись вслед за своими наемниками. – Оно мое!
Но обуянные алчностью дерга уже ничего не слышали. Один мощным толчком смел в сторону Милафора, спеша первым добраться до кольца. Свергнутый принц, словно бегущая с корабля крыса, поспешно семенил за бывшими подданными, чтобы вместе с ними лихорадочно рыться в мусоре.
Гермиона метнулась к Рокхерсту, и, к ее полному потрясению и восторгу, он сжал ее в объятиях.
– Какого дьявола ты здесь шатаешься? – рявкнул он.
– Спасаю твою проклятую шкуру, – пролепетала она в ответ и, поймав его руку, вложила в пальцы настоящее кольцо.
– Это закроет дыру. Но не надевай его. Вложи в трещину. Потом я должна сказать кое-что на гэльском… по крайней мере мистер Крикс и Мэри так считают…
Не дослушав, он потащил ее к тому месту в стене, где еще торчал нож Тиббетса. Вытащил нож и отдал его Гермионе.
– А ведь я думал, ты выбросила кольцо, – пробормотал он.
– О нет, они сражаются за обручальное кольцо лорда Хастингса.
И это было правдой. Два дня назад в порыве гнева и ревности она приняла предложение барона.
– Вряд ли мы захотим быть здесь, когда один из этих дерга обнаружит, что ему предстоит стать будущей леди Хастингс.
Гермиона рассмеялась. Рокхерст сунул кольцо в стенную щель.
– А теперь что мне…
Он внезапно осекся. Милафор оттащил его от щели, схватил за горло и стал душить.
Рокхерст уронил Карпио и попытался вырваться, однако гнев удвоил силы Милафора.
– Оставь его! – умоляла Гермиона, оттаскивая дьявола за руку. – Отпусти!
Милафор устремил на нее багровое сияние своих глаз.
– Когда я покончу с ним, настанет твоя очередь, мой маленький котенок!
– Никогда! – вспыхнула Гермиона.
– Ну же, котенок, – уговаривал Милафор. – Смотри, как он умирает!
– Я не твой котенок! – отрезала она.
– А
– Так оно и есть! – прошипела она и вонзила нож между ребрами злого духа.
Милафор удивленно распахнул глаза и разжал руки.
Граф прерывисто вздохнул и отпрянул.
Гермиона подумала, что теперь они могут закрыть дыру, но тут из глубины переулка раздался крик: один из дерга нашел кольцо. Однако торжествующие вопли быстро сменились злобным воем, когда обман был обнаружен. Дерга стали наступать на Гермиону, угрожающе блестя глазами.
– Сейчас, Рокхерст, сейчас, – прошептала она, подтащив графа к стене и отводя его руку назад, к тому месту, где застряло кольцо. А сама глубоко вздохнула и повторила слова, которые твердила Мэри всю дорогу до Севен-Дайалса. – Saol amhain, gra amhain, – громко, отчетливо отчеканила Гермиона.
В первую секунду ничего не произошло, но потом воздух словно завибрировал. Тонкий луч пронизал мрак и тут же превратился в фонтан света. За спинами дерга разверзлась стена. Внезапный смерч сбил чудовищ с ног и отбросил назад. В их мир.
Гермиона поскользнулась, потеряла равновесие и заскользила на другую сторону переулка в открытую пропасть. Однако тут чья-то рука сжала ее запястье. Но к ужасу Гермионы, оказалось, что поймал ее не граф, а Милафор. Злой дух, в боку которого все еще торчал нож Тиббетса, продолжал удерживать ее и весьма успешно противостоял силе, угрожавшей покончить со всеми тщательно разработанными планами.
Рокхерст схватил Карпио и устремился к ним, и тут Гермиона пережила несколько мгновений истинного страха. Ибо его глаза тоже застилала дьявольская тьма.
Приставив острие к груди Милафора, он потребовал:
– Отдай ее мне.
– Нет, милорд Паратус, – издевательски хмыкнул Милафор. – Прикончи меня, если можешь.
– Рокхерст, помоги мне, – взмолилась Гермиона, но тут же поняла, какую ошибку сделала. Паратус тут же отступил на второй план, а его место занял граф. И с ужасом осознал, какой нелегкий выбор должен сделать. Карпио задрожал в его руках.
Теперь Гермиона осознала всю дьявольскую хитрость отчаянной попытки Милафора. Но чем дольше пропасть оставалась открытой, тем большую силу набирал смерч. Вскоре они все окажутся в голодной пасти провала.
– Ты Паратус! – крикнула Гермиона. – Убей его, безжалостный ублюдок!
– Нет, – обронил Рокхерст.
– Ты должен! Иначе все погибнет!
Тьма снова застелила его глаза, и Гермиона приготовилась с честью встретить свой конец.
Рокхерст издал долгий пронзительный вопль: древний боевой клич, не слыханный в Англии со времен, предшествующих нашествию римлян. Отвел Карпио назад, размахнулся и вонзил меч в Милафора. И в этот же момент из тени выскочил Тиг и вцепился зубами в юбку Гермионы.