Ночной рейд

Касслер Клайв

— Как действует этот аппарат?

— Тот же самый основной принцип радара или морских глубинных эхолотов с тем исключением, что «Дудлбаг» передаст резко сфокусированный, концентрированный импульс энергии. Этот высокоэнергетический луч, теоретически аналогичный радиостанции, передающей различные оттенки звука по воздуху, выдает различные частоты сигналов, которые отражаются от геологических формаций, встречающихся ему. Мои инженеры называют это модуляций развертки. Можно сравнить это с криком в каньоне. Когда

голос сталкивается со стеной коренной породы, вы слышите далекое эхо. Но если на пути встречаются деревья и другая растительность, то поступает приглушенное эхо.

— Но я так и не понимаю, как он может определять отдельные минералы, — сконфуженно спросил Клейн.

— Каждый минерал, каждый элемент в составе земли резонирует на своей собственной частоте. Медь резонирует на частоте около двух тысяч герц. Железо на частоте две тысячи двадцать герц. Цинк на частоте четыре тысячи. Глина, коренные породы и песок дают свои собственные отклики, определяющие качество сигнала, который поступает на их поверхность и отражается от нее. На дисплее компьютера изображение похоже на яркий поперечный разрез земли, потому что различные формации закодированы цветом.

— А глубина залежи полезного ископаемого определяется по времени запаздывания сигнала, — прокомментировал адмирал Кемпер.

— Вы правы.

— Мне кажется, что сигнал слабеет и искажается по мере углубления в недра, — сказал Мерсьер.

— Да, — подтвердил Сандекер. — Луч теряет энергию по мере прохождения через различные слои земли. Но, регистрируя каждый слой во время прохождения луча, мы научились ожидать и понимать различные отражения. Мы называем это отслеживанием плотности. Компьютеры анализируют и передают откорректированные данные в цифровой форме.

Президент беспокойно заерзал на стуле.

— Это кажется совершенно невозможным.

— Но, тем не менее, это совершенно реально, — сказал Сандекер. — Дело сводится к тому, джентльмены, что флот из десяти «Дудлбагов» может исследовать все дно мирового океана за пять лет.

В зале воцарилась полная тишина. Затем Оутс с уважением пробормотал:

— Боже, непостижимый потенциал.

Директор ЦРУ Броган спросил, наклоняясь через стол:

— Существует ли хоть малая возможность, что русские разрабатывают аналогичный аппарат?

Сандекер отрицательно покачал головой.

— Не думаю. Всего несколько месяцев назад у нас не было технологии для совершенствования высокоэнергетического луча. Им потребуется десятилетие, чтобы догнать нас.

— Еще один вопрос, — сказал Мерсьер. — Почему выбрано море Лабрадор? Почему испытания «Дудлбага» не проводятся на нашем континентальном шельфе?

— Я полагал, что лучше всего провести испытания в изолированном районе, удаленном от оживленного морского движения.

— Но почему так близко к канадским берегам?

—

«Дудлбаг» наткнулся на признаки нефти.

— Нефти?

— Да. След ведет в пролив Гудзона на севере Ньюфаундленда. Я приказал «Дудлбагу» отклониться от заданного курса и проследовать в канадские территориальные воды. Ответственность за потерю моего самого дорогого друга, его экипажа и научно-исследовательского подводного аппарата лежит только на мне одном. Больше никто не виноват.

Адъютант бесшумно вошел в зал и предложил кофе. Подойдя к Сандекеру, он положил около его локтя записку. В ней говорилось:

«Нужно срочно увидеться. Джиордино».

— Может быть, следует объявить короткий перерыв, — сказал Сандекер. — У одного из моих служащих есть новая информация о трагедии.

Президент бросил на него понимающий взгляд и кивнул в сторону двери.

— Конечно. Пусть он присоединяется к нам.

Джиордино провели в зал заседаний, его лицо сияло.

— Появился «Дудлбаг» и все, находящиеся на борту, — выпалил он без преамбулы.

— Что случилось? — воскликнул Сандекер.

— Торпеда ударилась о выступающие горы в пятидесяти метрах от погружаемого аппарата. Толчок вызвал короткое замыкание главных терминалов. Для устранения неполадок Питту и его людям потребовалось время, около часа назад они закончили ремонт и восстановили связь.

— Никто не ранен? — спросил адмирал Кемпер. — Корпус остался герметичным?

— Синяки и ушибы, — ответил Джиордино как в телеграмме. — Один сломанный палец. О протечках сообщений нет.

— Слава Богу, они целы, — сказал президент, и все заулыбались.

Джиордино более не мог оставаться сдержанным.

— Я не сказал о самом приятном.

Сандекер вопросительно посмотрел на него.

— Самом приятном?

— Сразу после того, как были восстановлены компьютеры, анализаторы словно сошли с ума. Поздравления, адмирал. «Дудлбаг» нашел прадедушку стратиграфических ловушек.

Сандекер напрягся.

— Они нашли нефть?

— Первоначальные данные дают основания предполагать наличие месторождения на площади длиной девяносто пять миль на три четверти мили шириной. Перспектива добычи потрясающая. Общий запас оценивается в восемь миллиардов баррелей нефти.

Никто из сидящих за столом не мог вымолвить ни слова. Могли лишь продолжать сидеть, размышляя над безграничными последствиями этого открытия.

Джиордино открыл атташе-кейс и передал Сандекеру стопку бумаг.

— У меня не было времени перевязать ее ленточкой, но здесь предварительные цифры, расчеты и перспективы, включая оценочную стоимость бурения и добычи. Доктор Кинг составит краткий отчет после того, как «Дудлбаг» завершит более подробное обследование месторождения.

— Куда точно попала торпеда? — спросил Клейн.