Ночной позор

GO-блин

Между тем наша «Волга» вырулила на широкий бульвар и теперь понеслась в плотном потоке машин.

Я был приставлен к двум опытным оперативникам с целью стажировки и дальнейшего профессионального роста. Обычное дело, процедура дежурная и нисколько не подозрительная. В том и состоит все коварство плана.

Закидон… То есть Шовенгас Анатольевич, как его принято называть, занят в принципе лишь одним.

Видимо, осознание собственного неизмеримого могущества как-то по-особенному влияет на психику. Нам, обыкновенным раздолбаям, никогда не понять побуждений, движущих

верховными магами. Мне бы таких умений — день-деньской ковырял бы в носу, по-всякому наслаждаясь жизнью. Это сперва. А затем, утомившись праздненствовать, насаждал бы культуру, творил повсеместно справедливость, и вообще, всячески способствовал бы процветанию человечества. Вот я какой, благородный, ага.

Что-то я постоянно отвлекаюсь. Сбиваюсь с курса, ухожу в сторону, теряю нить, наконец. На чем мы с вами остановились? Создается у меня впечатление, что Шовенгас Анатольевич по жизни мечтает лишь об одном, а именно, сжить со свету как можно больше своих соперников, подсидеть их и уничтожить.

Это только снаружи Контроль Всему выглядит порядочной организацией. За конспиративными стенами Мокрорецкого трамвайно-троллейбусного управления разгораются порой такие страсти, что даже тараканы разбегаются. Глава любого отдела только и думает, как бы сжить со свету одного-другого коллегу.

Мой достопамятный поход за елкой не остался незамеченным. Впоследствии соответствующие органы обследовали место происшествия, восстановили по деталям события и пришли к выводу, что за сходкой наблюдал незаурядных способностей колдун. Все указывало на меня, и быть бы добру молодцу задержану да допрошену с пристрастием, однако мои более чем скромные баллы, а также благожелательные отзывы работавших со мной преподавателей заставили усомниться, а уж я ли это был.

Масла в огонь подливало еще и то, что досточтимый Ухол, так и не сообщив по причине переполоха своей важной вести, неожиданно скончался при весьма странных обстоятельствах.

— Что ты видел? — сурово спрашивал меня Закидон.

Заикаясь и бледнея, не от страха, а скорее по необходимости, я промычал что-то невразумительное.

— Варежка, говоришь? Вспоминай, вспоминай!

Шовенгас Анатольевич ведал в Контроле силовыми структурами. Манеры обращения у него были соответствующие: кресло, чтобы посетитель чувствовал себя уютнее, нежно обхватывало его поперек груди и потихоньку стискивало, если хозяин кабинета оказывался вдруг чем-то недоволен.

Мои ответы Закидона, ясное дело, не радовали.

— Не-не-знаю! — сипел я, пытаясь высвободиться.— Отпустите!..

— Рано, рано,— спокойно говорил Закидон.— Не время еще. Потом надышишься.

Руководитель Особого Отдела встал из-за стола и заходил по толстому восточному ковру.

— Ну хоть что-то ты запомнил? Тут, ты пойми, какая закавыка. Сильномогучий Ухол хотел предупредить нас о чем-то важном, но вдруг позволил себе безответственно скончаться, придавленный рухнувшими антресолями.

— А зачем могучий Уход вдруг на антресоли полез? Что ему там было надо?

— Не твое дело,— Закидон поджал губы.— Ладно. Неведомый твой шпион меня беспокоит. Если не врешь, а врать

тебе вроде как незачем, объявился в городе никому не известный колдун высокой категории. Нам такие темные лошадки ни к чему. Сомневаюсь я, что шпион этот из гастролеров. Скорее всего, свой кто-то, только кто и с какими целями… Словом, вот что мне от тебя, дружок, нужно. Зачисляю тебя в Контроль Всему. Поброди, познакомься с людьми. Нет, благодарить пока рано. Я хочу, чтобы ты опознал среди наших этого таинственного незнакомца, понял? Шансов мало, правда, однако чем черт не шутит…

Так я и сделался контролером, хранителем, ревнителем, попечителем, поручителем… расточителем, э-э-э… и увеличителем. Всего на свете. Вот.

Вычислить предполагаемого преступника среди массы моих новых знакомых оказалось, как и предполагал Шовенгас Анатольевич, не так-то просто. Конечно, сразу же отпали слишком толстые, худые, длинные, низкорослые, одноногие, горбатые и безрукие. Однако помимо них в Контроле оказалось столько народу, что в пору было повеситься. Но я не терял надежды и даже, как было условлено, подготовил для Закидона доклад на основании первых впечатлений.

Краткость и емкость представленных в нем оборотов никоим образом не повлияла на решение моего сурового начальника, который свое отношение к проделанной работе выразил не менее лаконично:

— Вон! — и запустил чернильницей в мою сторону.

Чем хороша служба в Контроле — это возможность использовать мелкое колдовство без всякого ограничения. Хочешь — телекинезом шапки с прохожих сбивай, хочешь — сквозь стены смотри, хотя от этого голова болит сильно, но все равно много можно увидать интересного и поучительного. Эх, стояла бы другая погода, я бы еще один фокус попробовал, знаете, когда ветром, значит, снизу так под юбку девчонке как дунешь, а она ка-ак…

Впрочем, такое вам скорее всего неинтересно. Кому нужны мои шкодничания, кроме милиции?

Сегодня нашей боевой бригаде предстояло первое боевое крещение обновленного состава.

Каково выразился? Обновленный состав — это я.

Об одном жалею — пистолета мне не дали. А то был бы совсем как Джеймс Бонд.

«Волга» под управлением Рыбки бодро неслась по слегка заснеженному шоссе. Я смотрел на засеянные озимыми поля и думал о безусловном преимуществе городского образа жизни.

Сегодня на повестке была жалоба от семейства вампиров. Мы ехали разбираться.

— Выбывалло Александр Павлович, место жительства поселок Едальцево,— пояснял мне Утка, повернувшись боком на сиденьи.— В обычной жизни вампир вынужден маскироваться свинотехником. Женат, имеет детей.

— И что за че пе? — Спросил я.— Соседи прознали?

— Отнюдь,— вздохнул Утка. Манера изъясняться у него удивительным образом не соответствовала телосложению.— На месте посмотришь. Приедем скоро?

— Это как выйдет,— Рыбка вертел головой, высматривая, очевидно, приметы местности, и бормотал: — …так, у колонки направо… И где у них водонапорка… Сто лет этой дорогой не ездил…