Ночной пленник

Светлова Грушенька

Слушая и постепенно постигая весь этот кошмар, Марьяна чувствовала, как ее с головой накрывает безысходность и паника. Нет, все это не могло быть правдой! Это был какой-то злой розыгрыш или страшный сон! Стоит ей ущипнуть себя побольнее – и она обязательно проснется!

– Я… я несовершеннолетняя… – глотая слезы, пролепетала она, прекрасно понимая, как неубедительно это звучит. Толстый хмыкнул, но ответил ей снова этот моральный урод, расположившийся рядом с молчаливым водителем.

– Да кого это сейчас парит? – небрежно усмехнулся он. – К тому же я уже выяснил про тебя все необходимое. Тебе скоро будет девятнадцать. Кстати, один тебе совет – кончай давай врать своим, если головняков не хочешь. Вкуриваешь, Марьяна?

Услышав свое имя, девушка

почувствовала, как живот скрутило болью. Она стиснула зубы и вцепилась ногтями в собственные джинсы, но все же кивнула, потому что этот тип обернулся, ожидая от нее полной покорности и согласия. В груди тоже жгли рвущиеся наружу рыдания, горло перехватил жуткий спазм. Это конец… конец… Какая-то нелепая ловушка, о какой она и подумать никогда не могла… Она откинула голову назад, на спинку сидения, уже покорившись безысходности. Автомобиль, между тем, вывернул на КАД и несся по эстакаде. Недавно включившиеся огни вдоль трассы сливались для нее в рваные огненные полосы, слезы беззвучно текли по щекам и душили, душили, душили подкатывающим ужасом.

– К-куда вы меня везете? – спросила она через некоторое время, когда удалось немного взять себя в руки.

– Познакомиться кое с кем, – угрюмо отозвался Паук. – Главный хотел лично тебя видеть. Он дорожит новыми ценными кадрами. Поэтому полюбезнее с ним. Понравишься – будешь вся в шоколаде.

Марьяна попыталась сглотнуть ком в горле, но его будто стиснули железным ошейником. Рука сама невольно потянулась к шее, но снимать оказалось нечего.

ГЛАВА 3

Вся дорога проходила в полном молчании. У девушки больше не осталось вопросов. После перенесенных потрясений она совсем вымоталась и ослабла. Глаза безразлично следили за проносящимися за окном черными деревьями. Автомобиль уже очень давно мчал их по загородному шоссе, и Марьяна понятия не имела, где они находятся. Чувство времени тоже ее подвело. Сколько уже прошло? Два часа? Три? А, может быть, всего минут сорок… Говорят, в аду понятия времени не существует. Паника совершенно не давала ей сосредоточиться, болела голова, пульсировало в висках, слипались и ныли уставшие от слез глаза. Когда вдруг зазвонил мобильный, она даже не сразу поняла, что он звонит у нее в сумке. Марьяна запоздало вздрогнула, но тяжелая паучья рука тут же накрыла ее руку.

– Подожди, пока пройдет звонок. Потом отдашь мобилу мне, – прорычал ей грубый голос справа. – Нужно пояснять, что никто не должен знать о том, на кого ты теперь работаешь?

Марьяна поспешно помотала головой.

– К ментам тоже не советую обращаться. Там есть наши люди. Зато если попадешься – вытащим.

Сама себя не контролируя, девушка горько усмехнулась. Кто бы сомневался, что в полицию ей тоже путь заказан? Кажется, у нее начиналась истерика… Только бы не сойти с ума и не выкинуть что-нибудь, о чем ей потом придется очень пожалеть… Телефон умолк, она достала его и передала этому паучьему ублюдку. Последняя связь с нормальной жизнью, с привычным миром, была потеряна.

Между тем, джип явно начал замедляться. За окном было темно – глаз выколи. Небо еще оставалось светло-серым, солнце не совсем село за горизонт, но в тени деревьев уже царила ночь, да и фонарей что-то нигде не было видно. Теперь они двигались по какой-то узкой проселочной дороге, по-видимому, старой и заброшенной, потому что джип подскакивал на каждой кочке и раскачивался из стороны в сторону из-за ям, ухабов и выбоин в асфальте. Справа тянулась кованная решетка какого-то забора, но за ней не было никаких построек, дорожек или иных признаков цивилизации, только черный лес. Когда они наконец добрались до облезлых покосившихся ворот, и джип повернул в их сторону, озарив светом фар выведенную ржавыми буквами надпись, Марьяна прочла: «Аврора». Ассоциации и догадка пришли мгновенно – это был заброшенный пионерский лагерь.

Водитель открыл окно, махнул рукой и крикнул: «Свои!» Откуда ни возьмись появившийся у ворот мужик снял засов и по очереди развел скрипучие створки,

между которых здоровенный Рейнджровер еле протиснулся. Теперь Марьяна разглядела покосившуюся полусгнившую деревянную постройку справа: скорее всего, некий пропускной пункт, но изрядно пострадавший от времени. Рядом с ним был припаркован еще один джип и два мотоцикла. Там же толклись, покуривая, их владельцы. Господи, куда она попала?! Марьяна облизала губы и попыталась вспомнить какую-нибудь молитву, хотя верующей не была. Когда-то в детстве мама научила ее нескольким, но сколько бы она ни молилась тогда за здоровье сестры, это не помогало. В результате пришло разочарование и злость. Верить в жестокое божество, допускающее все эти муки и кошмары, совершенно расхотелось. Но сейчас ей просто нужно было чем-то занять мозг, чтобы не сойти с ума от обуявшего ужаса.

– Да не дрейфь ты… – едва слышно шепнул ей толстый, чуть тронув за рукав на плече. – Все будет путем.

Марьяна прикрыла глаза и выдохнула, но тут же снова начала нервно вглядываться в медленно проплывающие за окнами виды. Поросшая жухлой травой дорога, когда-то заасфальтированная, вела в глубь территории по одичавшему лесу. Валежник, непроходимые заросли кустов, облупившиеся гипсовые скульптуры пионеров, полуразрушенные корпуса лагеря с черными провалами окон, как беззубые рты в ужасе кричащих стариков, а еще кучи мусора, строительного и бытового, в беспорядке разбросанного практически везде, до чего доставал глаз. Все это рисовало в голове дикие сцены насилия, унижения и жестокости, скрытые от посторонних глаз и потому безнаказанные.

– П-пожалуйста, не трогайте меня… Отпустите… Я никогда больше ничего не украду… – снова заскулила Марьяна едва слышно.

– Рот закрой, – коротко рявкнул Паук, давая понять, что терпение у него не железное.

Девушка хотела было еще что-то сказать, умолять, убеждать, доказывать, но автомобиль вдруг выехал на освещенную светом многих фар площадку и остановился. Когда-то она, видимо, служила местом общего сбора пионеров на торжественную линейку. На нее выходили фасады нескольких больших кирпичных корпусов, сейчас представляющих из себя облезлые, расписанные граффити, поросшие травой и мелким кустарником развалины. А еще вместо пионеров в белых рубашках, коротких шортиках и красных галстуках на шее здесь толпились всякие отморозки, и были припаркованы их транспортные средства: джипы, седаны, фургоны, мотоциклы. Только благодаря их включенным фарам площадь была ярко освещена. Направленные лучи выхватывали из тьмы леса жуткие виды искореженных построек, полуразрушенного обелиска, раскрошенных клумб, когда-то благоухающих цветами, а сейчас заплеванных и забросанных мусором. Байкеры были облачены в кожу и вальяжно расхаживали, подсвечивая темноту сигареткой, или сидели верхом на байках, не желая расставаться со своими железными конями ни на минуту. (21.04. – далее по 10.000 знаков через день)

Остальной народ был разношерстный, но Марьяна не успела всех рассмотреть, потому что все ее сопровождающие вдруг покинули автомобиль, а Паук еще и ее прихватил с собой, ухватив пятерней за воротник куртки, как котенка за шкирку. Он выволок ее на улицу и потащил, так и не отпуская, заставляя нелепо перебирать ногами по раздолбанному асфальту в полуподвешенном состоянии. Дыхания не хватало, глаза слепили слезы, от слабости невозможно было в полной мере управлять телом, волосы растрепались и лезли в лицо после той взбучки, что эта тварь устроила ей еще в машине. Она в отчаянии рыскала взглядом по обратившимся к ней лицам, будто ища у кого-нибудь спасения, но в большинстве было либо полнейшее безразличие, либо мерзкая ухмылочка, либо легкое любопытство скучающего бездельника, ищущего хоть какой-нибудь забавы. Слезы еще текли, от дрожи зуб на зуб не попадал, но внутри уже начало расти возмущение и ярость. За что они с ней так?! Эти твари!!! Она ведь ничего им не сделала плохого!!! Ни один из них не выглядел бедным, обездоленным, голодным! Неужели у этих уродов убыло от того, что она украла какие-то жалкие копейки, чтобы помочь сестре?!