Ночной Орел

Ломм Александр Иозефович

На лице монашенки мелькнуло удивление. Что-то пробормотав, она исчезла.

Вскоре послышались быстрые шаги, и знакомый голос спросил:

– Иван, вы очнулись?

Не хотелось отзываться, не хотелось раскрывать глаза. Почему-то почудился запах сена, вспомнилась лесная сторожка Влаха. И тут же внезапное озарение: голос доктора Коринты! Глаза сами широко распахнулись.

Да, он, настоящий, живой доктор Коринта, только немножко осунувшийся.

– Вы?

– Молчите! Молчите! Вам нельзя говорить! Да-да, это я, друг мой! Как я рад, что вы пришли в себя! Молчите, молчите! Я сам всё скажу. Два с половиной месяца вы метались между жизнью и смертью! Вам сделали

четырнадцать сложнейших операций. Только такой железный организм, как ваш, мог всё это вынести. Но теперь всё самое страшное позади!..

– О-отор, де-а-а?

Это должно было значить: «Доктор, где я?». Коринта понял и испуганно оглянулся. Ответить не успел. В комнату стремительно вошло человек пять в белых халатах. У одного из них белый халат был лишь кое-как наброшен на черный мундир. Вошедшие столпились вокруг кровати, с жадным любопытством рассматривая Кожина. Они молчали. Но вот один — высокий, представительный, с лицом и манерами английского лорда — обратился к доктору Коринте на ломаном чешском языке:

– Вы говорили с ним, коллега?

– Не успел, господин профессор. Он только что пришёл в себя, — ответил доктор Коринта.

Тогда заговорил сухощавый человек в черном мундире. Он обратился к «английскому лорду» на немецком языке:

– Он, кажется, полностью пришел в себя, герр профессор! Поговорите с ним сами!

– Ещё не время. — ответил профессор. — Его нельзя сейчас расстраивать. Важно одно - наш гомо воланс будет жить и, я надеюсь, летать! Месяц усиленного питания, массажа, моционы - и он будет здоров, как лошадь! Это успех, герр Коринг, можете об этом доложить вашему начальству. А теперь пойдемте, господа, пойдемте!

Белые халаты и черный мундир удалились. Остался один Коринта.

Кожин почувствовал на лбу холодные капли пота. Сердце забилось рывками. Неужели он в плену?! От этой мысли сразу захотелось умереть. Собравшись с силами, он проговорил с неожиданной отчётливостью:

– Я в плену, доктор?

– В плену, мой друг! Но здесь не лагерь для военнопленных. Здесь особая секретная лаборатория, созданная специально для изучения твоих способностей. Ведает ею гестапо. Мы находимся в Праге, я такой же пленник, как и вы.

– А как... фронт?

– Не знаю. У меня нет доступа ни к радиоприемнику, ни к газетам. Кругом враги. Но я уверен, что на фронте дела обстоят хорошо. Это заметно по тому, как гестаповцы стали нервничать..

– Значит... ждать недолго?

– Недолго, Иван, совсем недолго! А теперь помолчите. Для вас теперь самое главное - выздороветь. Не падайте духом. Ваша жизнь, ваши феноменальные способности нужны Родине, нужны всем людях на земле! Думайте лишь о том,чтобы сохранить жизнь, вернуться в строй!

– Хорошо, доктор, хорошо…

Кожин закрыл глаза и затих. Впечатлений на первый раз было слишком много, усталость взяла свое. Через минуту он забылся глубоким сном.

2

Их было пятеро. От партизан - командир отряда Горалек, медсестра отряда Ивета Сатранова и лесник Влах. От пражского подпольного центра - товарищи Газда и Собол.

Совещание происходило в конспиративной квартире на окраине Праги. Говорил Горалек, остальные слушали внимательно, серьезно.
– Нам

удалось привлечь к сотрудничеству бывшую жену доктора Коринты Марту Штильбергову. Она теперь за крупным финансистом, у которого немало друзей в военных и гестаповских кругах. По нашему поручению Марта выведала у мужа, где гестаповцы держат доктора Коринту. В наши руки попал адрес секретной лаборатории «HV». Она на улице Лицманка, Её охраняет целый взвод эсэсовцев. Что в лаборатории происходит, узнать не удалось. Достоверным можно считать только одно: доктор Коринта находится именно там. Кроме того, удалось выследить некоторых сотрудников лаборатории. По имени пока известны двое: директор лаборатории профессор Гляйвиц из Берлина и гестаповский начальник щтурмбанфюрер Коринг. Профессор Гляйвиц - крупный специалист в области нейрофизиологии и нацист до мозга костей. В течение двух лет он проделывал опыты над нашими военнопленными и заключёнными из концлагерей.

Лабораторию «HV» принял месяц назад но приказу Гиммлера. Гестаповец Коринг был последним начальником районного гестапо в Б. По его инициативе доктор Коринта был перевезён в Прагу. Итак, присутствие доктора Коринты в лаборатории можно считать достоверным. Менее ясно обстоит дело с Иваном Кожиным. Правда, однажды нам удалось заметить, как в лабораторию шли две монашенки францисканского ордена. Это даёт основание предполагать, что там есть раненый, за которым нужен уход. Вот пока и всё.
– Горалек умолк и выжидающе посмотрел на представителей подпольного центра. Но все молчали. По-видимому, сообщение бывшего партизанского командира их не удовлетворило. Товарищ Собол, человек ещё совсем молодой, с открытым добродушным , с каким то грустным сочувствием смотрел на партизан, а пожилой толстоватый Газда лишь недовольно пыхтел, постукивая пальцами по столу.

Тогда Горалек снова заговорил:

– Я понимаю, что собранный нами материал недостаточен для разработки операции. Прежде чем что-либо предпринимать, нужно точно знать, что Коринта и Кожин находятся именно в этой лаборатории. Более того, надо установить с ними связь. Но для того чтобы проделать все подготовительные работы, нам недостаточно тех средств и людей, которые вы нам предоставили. Два человека и старая ненадежная машина — это же до смешного мало! А между тем речь идёт о спасении открытия огромного значения!

– Но почему, товарищ Горалек, вы так тщательно скрываете от нас это открытие? — резко сказал Газда.

– Есть же тайны, которые нельзя раскрывать! — взволнованно вскричала Ивета.

– А вам известна эта тайна, товарищ Сатранова?
– прищурился Газда.

– Известна.

– А вам, товарищ Влах?

– Мне всё как есть известно. У меня же на глазах всё и происходило!
– самодовольно прогудел бородатый лесник.
– Ну вот видите! — сказал Газда Горалеку.
– Тайна, известная рядовым партизанам, почему-то тщательно скрывается от представителей подпольного центра столицы.

Ивета горько вздохнула и прикусила губу. Влах громко крякнул и принялся теребить свою рыжую бороду.

– Ну так как же, товарищи? — спросил Собол.
– Хорошо, - решительно сказал Горалек.
– Ветушка, рассказывай.

Газда и Собол слушали внимательно, но то и дело обменивались недоуменными взглядами. Когда Ивета кончила, представители подпольного центра долго не знали, что сказать. Наконец Газда откашлялся и заявил: - История более чем невероятная. Просто неслыханная. Мы доложим обо всем совету центра и в ближайшие дни вас известим. А пока не теряйте времени и постарайтесь уточнить данные о лаборатории «HV>>… Кстати, вы не знаете, что значит этот шифр?