Ночной Орел
Шрифт:
— Что же это такое?! Майор, ты понимаешь что-нибудь? Ведь он врет! Мы его накормили, а он нам врет! Но ведь мы его сейчас же выведем на чистую воду!
— Я не вру, — сухо сказал Кожин.
Горалек даже растерялся от такой неслыханной наглости.
— Ну, знаешь… Если ты, парень, не врешь, то, значит, совсем спятил!
Вмешался Локтев:
— Успокойся, Горалек. Я тоже думаю, что он не врет. Иначе как бы он очутился в нашем лагере? Часовые, надеюсь, не спят?
— Еще бы. Я бы им показал спать!
— Значит, все
— Нет, не ясно. Ты что же, майор, думаешь, я поверю?
— Погоди, Горалек, скоро все поймешь. Майор подумал и обратился к Кожину:
— Вот что, сержант. Ты, я вижу, устал, поэтому сейчас, ночью, мы никаких проверок устраивать не будем. Время терпит. А завтра… завтра покажешь мне и товарищу Горалёку свое летное искусство. Покажешь, сержант?
— Покажу, товарищ майор. Это очень просто.
— Вот и хорошо. До завтра товарищ Горалек тебя извинит. А теперь идем, я провожу тебя на место.
Кожин поблагодарил Горалека за ужин и вышел вместе с Локтевым.
Снова они пошли по темным переходам, пока не очутились в просторном помещении, где слышался храп спящих.
Майор чиркнул спичкой, осветил пустую койку.
— Вот тебе и свободное место, Иван. Ложись и отдыхай. А завтра во всем разберемся.
Оставшись в темноте, Кожин сбросил куртку, сложил ее под голову и лег. Все тело его сразу заныло, как избитое.
«Налетался с непривычки», — подумал он.
Было приятно ощущать под собой прочную опору после многих часов, проведенных в зыбкой воздушной стихии; было приятно сознавать, что снова находишься среди своих; было приятно представлять себе, как удивятся завтра командиры, когда он покажет им свое умение двигаться в воздухе, и, может быть, именно потому, что все это приятное было прочным, надежным и неотъемлемым, в душе с новой силой поднялась тревога за Ивету, за доктора Коринту, за Влаха с Владиком. Как они проводят эту ночь? Каково им?
Он долго ворочался с боку на бок, пока усталость не взяла свое. Уснув же, он и во сне продолжал летать над темным незнакомым лесом, стараясь разыскать в нем своих пропавших друзей — Ивету, доктора, бородатого лесника и Владика.
7
Не спалось в эту ночь и командирам отряда. Сознавая свою вину перед Горалеком, Локтев во всех подробностях посвятил его в удивительную гипотезу доктора Коринты. Объяснил он ее по-своему, упрощенно, но тем не менее достаточно точно.
Уже поверив, что Кожин действительно умеет летать, майор говорил об этом без малейшей иронии, хотя и без особого увлечения.
Однако бородатый партизанский командир был человеком слишком здравомыслящим, чтобы с ходу поверить в такое чудо. К сообщению Локтева он отнесся крайне скептически. Он был уверен, что майор его разыгрывает.
— Никогда не слышал, чтобы шахтеры по воздуху летали, — загудел он насмешливо. —
— Поверить трудно, — согласился майор.
— Послушай, друг, — с жаром заговорил Горалек. — Вот ты мне изложил теорию этого доктора Коринты. А скажи ты мне такое. Сам-то Коринта видел хоть раз, как Кожин летает?
— Когда я с ним говорил, у него не было ничего, кроме этой гипотезы. У Кожина ведь тогда еще гипс на ноге был.
— Не видел, а доказывал. Как хочешь, майор, а тут что-то нечисто. Перестал мне нравиться этот главврач, у которого жена немка. И Кожин из-за этого перестал нравиться. Боюсь, что парня втянули в какое-то грязное дело!
— В таком случае, Горалек, я снова вынужден спросить — как же он на базе очутился?
— То-то и оно!.. Пойдем-ка, майор, проверим караулы и усилим их на всякий случай. Иначе мне не уснуть — сердце будет не на месте.
Майор с удовольствием согласился пройтись по воздуху. Ему хотелось покурить, а в гроте, который плохо проветривался через узкий дымоход в стене, курить было невозможно. Опасений Горалека он не разделял, но против усиления караулов возражать не стал, полагая, что излишняя осторожность никогда не повредит.
Командиры оделись и вышли из пещеры.
Ближайший караул стоял на площадке, возле входа в пещеру. Партизаны, задержавшие Кожина, еще не сменились, и поэтому Горалек решил их допросить.
— Как сержант очутился в расположении базы? С которой стороны он появился?
Часовые, смущенные своей неосведомленностью, отвечали неуверенно и крайне неопределенно:
— Подошел он вроде со стороны обрыва, товарищ командир. Точно сказать трудно.
Темень ведь, хоть глаз выколи. Сначала тихо было, только вода под обрывом гудит.
А потом вдруг шаги. Осторожные такие, словно человек не знает, куда идет. Ну, мы его и окликнули:
— Значит, как он попал на площадку, вы не знаете?
— Не знаем, товарищ Горалек. Ей-богу, он точно с неба свалился! Верно, Гонза?
— И впрямь точно с неба!..
— «С неба, с неба»! Заладили!.. Вот что, ребята. Когда вас придут сменять, передайте начальнику караула, чтобы поставил здесь четверых. Ясно?
— Ясно, товарищ командир! Передадим!
Ничего не добившись от первого поста, командиры направились к более отдаленным.
Но те вообще ничего не знали о появлении Кожина. На их участках не было ни малейшей тревоги.
Удвоив все посты и приказав людям быть в эту ночь особенно осторожными и бдительными, командиры вернулись на площадку и присели на краю обрыва. Закурили, послушали монотонный шум воды в потоке, потом снова разговорились.
— Значит, доктор Коринта считает возможным, чтобы человек взял и сам собой полетел? Без пропеллера, без крыльев, без ничего? — в который раз уже допытывался Горалек.