Ночной народ
Шрифт:
Она не успела взять девочку - сзади раздался насмешливый и грубый голос:
– Эй, приветик!
Глорию бросило в жар, она обернулась - перед ней стоял забрызганный кровью полицейский и усмехался.
"Неужели он сможет выстрелить?" - ужаснулась она.
Полицейский поднял ружье, прицелился сперва в девушку, потом в Бабетту...
"Да как же это?" - сквозь жар воскликнула про себя Глория и почти инстинктивно шагнула в сторону, прикрывая ребенка своим телом.
Теперь дуло смотрело прямо на нее.
Движение
Его слепила жажда крови - не меньшая, чем сводившая недавно с ума Эрона, но, в отличие от последнего, полицейский и не собирался с ней бороться. Никогда он еще не имел такого права - уничтожать воплощенное зло открыто. Разве можно было теперь отказать себе в подобном удовольствии?
– Она же ребенок!
– выдохнула девушка.
Глория снова находилась между жизнью и смертью, и сердце ее замерло: на этот раз - не спастись...
На лице полицейского возникла насмешливая гримаса.
Глории казалось, что с того момента, как он начал целиться, прошли часы, - на самом деле сцена не заняла и нескольких секунд.
Неожиданно убийца вздрогнул, его лицо выражало теперь боль и страх, рот открылся и послышался отчаянный вопль.
Глория так и не тронулась с места - она словно вросла в землю перед съежившейся девочкой и лишь одни испуганные глаза жили сейчас на ее лице. С убийцей происходило что-то необъяснимое... Вопль стих и изо рта полилась кровь. Что-то задвигалось под одеждой полицейского в районе диафрагмы это пальцы, пронзившие его со спины, пролезали наружу. Полицейский обмяк, его голова склонилась набок, открывая возникшее у него за спиной решительное лицо Рейчел.
Рейчел выдернула руку из его внутренностей, и тело убийцы рухнуло.
Несколько секунд она молча смотрела на Глорию - лишь ребра ходили ходуном от тяжелого нервного дыхания, потом черты ее лица смягчились.
– Иди ко мне, - протянула Рейчел руки навстречу дочери, вытирая кровь о край одежды.
Бабетта посмотрела на Глорию, затем на мать и бросилась к ней в объятия. А Глория, вновь обретшая способность двигаться, смахнула слезинку: самое худшее для них, похоже, осталось позади.
Для них...
Бой, точнее, бессмысленное уничтожение всего и вся, перешел теперь и на второй ярус.
Все новые и новые потоки ночных жителей поднимались наверх в поисках спасения - и находили смерть.
Смерть была всюду: она падала на головы вместе с камнями, она плевалась автоматным огнем, громыхала гранатными взрывами, сверкала сталью... Она шла и сверху, и сбоку, она срывала людей с мостиков и переходов и швыряла их в пропасть, чтобы размазать о камни.
И не было от нее спасения...
Вот другой полицейский с пистолетом заметил припавшую к земле барабанщицу - рот ее был испуганно открыт, голые лопатки дрожали. Женщине удалось
– Эй!
– окликнул он ее, прицеливаясь. Пуля заставила ее лечь, на миг окостенев от боли. А ее убийца уже шел дальше.
На глаза ему попалась деревянная загородка. Отшвырнув ее, он заметил сбившуюся в кучу толпу, состоявшую в основном из детей и женщин. Случайно в эту толпу попал и вернувшийся с поверхности Нарцисс. Теперь он стоял, держа на руках какого-то мальчика, которого собирался прикрыть своим почти бессмертным телом, когда начнется стрельба. И все равно - разве легко смотреть в глаза смерти, даже если знаешь, что она не последняя?
– А кто это у нас здесь, а?
– иронически спросил полицейский, выбирая прицелом первую жертву.
"Что ж... я готов", - подумал Нарцисс, специально высовывая вперед свою ободранную голову.
Полицейский, похоже, и так был готов выбрать именно его в качестве первой жертвы - взгляд пистолета уперся человеку-обезьяне в лоб.
Сидящий у Нарцисса на руках мальчик негромко вскрикнул - и человек-обезьяна силой заставил его отвернуться, опуская ребенка вниз и закрывая маленькое, дрожащее от страха тельце.
"Ну, стреляй же!
– метнул он в полицейского ненавидящий взгляд и приготовился к боли.
– Ну?"
Палец на спусковом крючке дернулся, но пуля ушла в сторону: на руке полицейского повис Эрон.
Пистолет упал на пол, еще через секунду Бун обхватил шею убийцы в форме и швырнул его наземь, сворачивая позвонки.
Нарцисс мотнул головой навстречу другу и хотел сказать ему что-то ободряющее - но губы уже шептали совсем иные слова, обращенные к приникшему ребенку:
– Не бойся... Не бойся...
И шепот его был сильнее грохота взрывов и выстрелов.
65
Эйкерман был счастлив.
Именно так, ни много ни мало. Он не представлял себе раньше, какое наслаждение можно испытать, перешагивая через скорчившееся под ногами тело мертвого врага. Уничтоженного врага, жалкого, превращенного в прах...
Стрелять - такова миссия. Стрелять - таково счастье...
Эйкерман позволил себе даже закурить сигарету - настолько легким показалось ему поглотившее его занятие. Почему бы и не получить двойное удовольствие, если имеется такая возможность?
Патроны его ружья взрывались с ласкающим слух грохотом.
Вот какая-то неловкая живая мишень застряла в конце коридора Эйкерман прицелился и был просто потрясен, когда чья-то рука толкнула его в плечо, сбивая прицел и позволяя жертве метнуться в сторону. Вне себя от возмущения - любая неожиданность вызывала у капитана только такую реакцию - Эйкерман повернулся.
То, что он увидел, потрясло его еще сильней, чем факт чьего-то вмешательства. Он увидел, кто именно отважился на такую дерзость. Капитана Эйкермана удивить было нелегко, но Гиббсу это удалось.