Ночной гость

Брэдли Селеста

– Нет, только Мэнни и я. Наследник и запасной. – Он скривил губы.

– Не может быть, чтобы ваш отец на самом деле называл вас так. Запасной. Как жестоко.

– Нет, конечно. Я, – сказал он с той же сухой улыбкой, – был запасным наследником. Помню, он частенько говорил это.

Иззи пришла в негодование:

– Лорд Блэкуорт, мне не нравится ваш отец. Совсем не нравится.

Он изумленно покачал головой:

– Мисс Темпл, когда мы поженимся, вы не должны этого показывать. Мой отец никогда не прощает оскорблений. Он может

очень сильно осложнить вам жизнь.

– О Господи… Мы снова вернулись к этому, да? Извините, лорд Блэкуорт. Вы производите впечатление очень приятного джентльмена. Но у меня нет желания выходить замуж.

«Я свободен?»

И все же после первой волны облегчения Эппи осознал, что не может позволить ей отвергнуть его предложение. Его будущее, да и ее тоже, зависит от этого брака.

– Мисс Темпл, вы же знаете, что мы должны пожениться. – Он воспользовался своим решающим аргументом: – Восстановление вашей репутации требует этого.

– Меня не интересует моя репутация, милорд. – Она сжала его руку. – Благодарю вас за ваше очень любезное предложение. – Иззи поднялась и адресовала ему вежливую улыбку. – А теперь, полагаю, вам пора ехать. Я провожу вас. Ваше общество доставило мне большое удовольствие. Надеюсь, вы как-нибудь еще навестите меня.

Эппи снова схватил ее за руку и потянул назад, на канапе рядом с собой.

Слишком удивленная, чтобы сопротивляться, она села.

– А вы весьма развиты физически, не так ли, милорд? – заметила она, смеясь.

– Прошу прощения, мисс Темпл. Обычно я не даю волю рукам с женщинами.

Она вскинула бровь, словно напоминая ему об их первой, весьма необычной встрече. Он покраснел.

– Мой дорогой лорд Блэкуорт, в этом нет необходимости. Положение падшей женщины меня вполне устраивает. Я и не представляла, как была несчастна, будучи оцениваемой, согласно общественным критериям добродетели и приличий. Удел незамужней женщины нелегок. Но, – она повелительно вскинула руку, чтобы остановить его, когда он хотел ее прервать, – удел замужней женщины еще хуже. Я не желаю становиться собственностью мужчины. Это не в моем характере. И мне не требуется мужчина, чтобы обеспечивать меня, ибо у меня есть небольшой собственный доход, оставленный мне родителями. И как падшая женщина, я могу теперь жить одна. Должна признаться, не могу дождаться этого. Мои родственники экономны до крайности и… ну, в общем, нет нужды вдаваться в детали.

Эппи живо представил себе ее жизнь здесь, с угрюмыми, требовательными Маршвеллами. Он оглядел гостиную.

По уровню все тут было почти так же превосходно, как и у него в доме. По вкусу, однако, настолько нарочито, что граничило с уродством. Все поверхности изобиловали аляповатыми золотисто-желтыми тонами. Драпировки, ковры, портьеры – все было едкого желтого цвета. Текстуры соперничали с узорами в тошнотворности.

Он подумал, что Маршвеллы принадлежат к тому типу людей, которые тратят деньги для показухи.

– У меня

нет желания менять свою только что обретенную свободу на оковы брака, – сказала Иззи. – Вы станете прекрасным мужем для любой женщины, но мне муж не нужен.

Как же ее убедить? Он подумал, было, что надо похитить ее и увезти в Гретна-Грин. Двухдневная поездка в карете в хорошую погоду…

В голове его завертелись безумные планы, ни один из которых не был, осуществим практически. Он почувствовал, что цель, которую он преследовал последние двадцать лет, от него ускользает.

– Нет сомнения, что завтра к заходу солнца я буду лишен наследства.

Иззи ахнула:

– Нет! Ваш отец ведь не сделает этого, правда? Не сделает? О Боже! Сделает. Ну что за человек! – Она вскочила с канапе и заходила по комнате.

Эппингем не сводил с нее глаз. То, что он мог видеть, не вызывало особых возражений. По правде, говоря, у нее был довольно привлекательный вид сзади. Он почувствовал легкое желание узнать, что же скрывается под этим уродливым платьем.

– Полноте, милорд, мы должны подумать. Ох, пропади он пропадом! Я думала, что уже справилась с этой проблемой.

– Что вы имеете в виду, говоря, что справились с проблемой?

– Ну, признавшись в нашей любовной связи, конечно. С вами могло произойти нечто ужасное, не сделай я этого. Не могла же я сказать правду и погубить бедную леди Боттомли. – Она отмахнулась, словно это было само собой разумеющимся и не стоило обсуждения. – Как мы можем решить это, милорд? Нельзя же позволить ему сделать это.

Он перестал слушать. Комната закружилась вокруг него, словно мир сместился со своей оси.

Она пожертвовала своим добрым именем, чтобы предотвратить лишение его наследства? Почему она сделала такое для чужого человека, к тому же после того, как он едва не изнасиловал ее? Он думал, что все это уловка, дабы заполучить богатого титулованного мужа, однако не мог отрицать искренность ее отказа. Она явно не имела намерения хитростью затащить его к алтарю. И ей известно про Селию!

У леди Селии Боттомли есть все, чего только может пожелать женщина: красота, богатство, положение. Блага, которых мисс Темпл, явно не имеет. Большинство известных ему женщин испытывали бы зависть к красавице и без колебаний очернили ее. Но чего никто не знает, так это ее ужасной тайны, того, как она несчастна. Ее супруг – жестокое чудовище, ее брак – тюрьма.

Мисс Темпл сумела разглядеть самую суть несчастий их обоих, его и Селии, предотвратив большую беду одним взмахом своей изящной ручки. Но при этом погубила себя.

Эппингем не мог ее понять. Его существование сводилось к удовольствиям и излишествам. Он не давал обещаний, не произносил клятв. Лишь ради получения удовольствия и избавления от скуки он экспериментировал, не думая о других. Даже его сочувствие Селии было лишь результатом желания переспать с ней.

– Мисс Темпл, я… – начал он.