Ночное солнце

Полина Елизарова

Выплеснув злобу, тут же нажала отбой.

— Удивительная несознательность, — присев обратно на табуретку, завращала она подведенными черным глазами. — Основная свидетельница поджога вот так просто постояла, поохала, а потом взяла и ушла?

— Я же говорю, у нее ребенок в больнице. Его вчера с аппендицитом отвезли. Кстати, она и вызвала пожарных! Я просто растерялся… забыл, как звонить. Вернее, я даже не знаю, как туда с мобильного звонить.

— А с городского слабо было «01» набрать?

— Отключили давно городской. Мы им

почти не пользуемся, зачем за него плотить? — торопливо оправдывался сосед.

— Так… Кто еще видел, как загоралась дверь?

— Ну… я как заорал, многие, кто дома был, из квартир повыскакивали.

— Отлично, — усмехнулась дознавательница. — И где сейчас эти многие? Можете вспомнить, кто именно повыскакивал, кто видел, как возгоралась обшивка? Мне нужен как минимум еще один свидетель.

— А… так я сейчас приведу… — засуетился Роман Аркадьевич. — Они небось до сих пор у подъезда толпятся!

Через несколько минут на кухне появилась миловидная женщина в затемненных дымчатых очках. Самоварова ее раньше не встречала.

Дознавательница окинула вошедшую ревнивым взглядом — обе женщины были примерно одного возраста, но вновь прибывшая, в отличие от дознавательницы, была ухожена и просто, но со вкусом одета. Ее открытая улыбка излучала не требующую доказательств уверенность в себе.

— Так. Паспорт давайте! — вместо приветствия бросила дознавательница.

— Пожалуйста. — Выстриженные идеальным, средней длины «каре» волосы цвета миндаля красиво колыхнулись, пока женщина торопливо доставала из неброской, но дорогой сумочки паспорт в кожаной обложке.

— Так… Вы же здесь не прописаны! — пролистав странички, вперила в нее яростный взгляд представительница закона.

— Ну и что? — пожала плечами та и сняла невидимую соринку с безупречно скроенного и отлично сидящего белого шерстяного пальто.

— Я тоже здесь не прописана, — вступилась за незнакомку Самоварова. — Но если гражданка действительно что-то видела, отсутствие прописки в этом доме не лишает ее права свидетельствовать.

— Ну и что вы видели? — Дознавательница помассировала ручкой кудрявый затылок. Казалось, ее мучает похмелье.

— Лифта долго не было, я пешком спускалась с пятого этажа. Откуда-то снизу доносился неприятный запах гари. Когда я оказалась на третьем, увидела вот его. — Незнакомка ткнула ногтем с френч-маникюром в сторону Романа Аркадьевича. — Дверь квартиры за его спиной была открыта, а он стоял посреди площадки и с ужасом смотрел, как загорается соседская дверь.

— И что же было дальше?

— Я остановилась.

— И тоже стали смотреть, как загорается дверь, вместо того, чтобы попытаться ее потушить?!

Хамоватый тон дознавательницы, равно как и манера допроса, явно выходили за рамки служебной этики.

Но женщина в белом пальто лишь спокойно пояснила:

— Видите ли, я здесь не живу. Оказалась, можно сказать, случайно. А этот человек, как я поняла, вышел почти одновременно

со мной, так что времени сообразить, что нужно делать, у него просто не было.

— Именно так! — охотно закивал сосед. — Я выскочил, тут и она подошла. Я как заора-а-л, и Машка сразу сбежала с лестницы, ну та, которая пожарных вызвала, опосля уж остальные сбежались.

— Так… Ну и что вы видели? Как горела дверь?

— Как будто ее чем-то подожгли снаружи.

— Например?

— Например… — задумалась женщина. — Расковыряли ножом обшивку и засунули туда спичку или дымящийся окурок.

— Обшивку не просто расковыряли! Если огонь так быстро проник в квартиру, значит, дверь пробили насквозь и в дырку засунули горящий предмет.

Самоварова задержала взгляд на сморщенных, усыпанных пигментными пятнами руках Романа Аркадьевича. То ли от царящего здесь напряжения, то ли в силу возраста руки соседа заметно подрагивали.

Она перевела взгляд на незнакомку. Ее руки с тонкими длинными пальцами, хоть и выдавали не юный возраст, были нежны и ухожены.

— Так… ладно. Когда я закончу, подпишете оба вот здесь и вот здесь. И можете быть свободны, пока…

— Можно один вопрос? — встряла Варвара Сергеевна.

Все это время она судорожно думала о том, когда и как сообщить Валере дурную весть.

После двух утренних приемов в поликлинике Валерию Павловичу надо было успеть к одиннадцати на собеседование. Один из старых, еще с института, приятелей, Вислаков, вошел в состав учредителей недавно открывшегося крупного медицинского центра. Валере предложили должность заведующего отделением психиатрии и достойную зарплату. И хотя доктор упорно делал вид, будто не особенно заинтересовался предложением Вислакова, Варвара Сергеевна знала: Валера давно ждал чего-то подобного.

Господи, ну как же все некстати…

— Ежели вы здесь оказались случайно, почему не уехали сразу после того, как соседи вызвали пожарных? — как можно более дружелюбно спросила Самоварова у женщины в белом пальто.

Дознавательница, оторвав лицо от бумаг, заинтересованно хмыкнула:

— Действительно, почему?

— Потому что я не застала человека, к которому пришла.

Вытатуированные черным густые брови дознавательницы выразили жирный вопрос.

Все с той же милой, явно подбешивающей дознавательницу улыбкой свидетельница продолжила:

— Здесь, на пятом этаже, когда-то жила моя бывшая учительница русского языка. Я не видела ее больше двадцати лет… Номер ее мобильного я, конечно, не знаю, а вот адрес помню хорошо.

— Лидия Петровна? — оживился Роман Аркадьевич. — Так она уж года два как померла… Ее дочь сдает квартиру каким-то узбекам. Они на рынке центральном торгуют. Уходят с ранья, приходят поздно вечером.

— Господи… — опустила глаза женщина. — Я не знала… Мы с одноклассниками давно задумали двадцатилетие нашего выпуска собрать… Хотели всех любимых учителей разыскать…