Ночное солнце
Шрифт:
Перед ее глазами, будто невидимые картинки, до которых дотронулись «волшебным» фломастером, начали проявляться «замороженные» события.
— Все началось с мешков! — возбужденно говорила она Ларке. — Вонючие мусорные мешки, набитые поломанными игрушками… Они регулярно появлялись под дверью, когда в квартире, кроме меня, никого не было.
— Нет, Варя! — опустошив свою рюмку до дна, как истинный офицер, перебила ее Калинина. — Началось все с пожара и этой Марины Николаевны. Мне еще в кафе твой рассказ показался странным: свидетельница, не живущая в доме, выходит с тобой на
— Господи… Лара! Я всего лишь хотела помочь Аньке. Она извелась с этой беременностью, на глазах превращаясь в невротичку!
— И в невротичку в итоге превратилась ты. Я ж тебе еще тогда сказала: отпусти, не лезь.
— Благими намерениями вымощена дорога в ад! — Проклиная себя сразу за все на свете, Варвара Сергеевна пригубила из рюмки. — Курить-то во двор не погонишь?
— Да кури уж… Горбатого могила не исправит! — Ларка подошла к окну, подоконник которого был заставлен чахлыми кактусами в разномастных горшках, и приоткрыла форточку. — Поехали дальше! — Вернувшись, она подлила немного водки в рюмку подруги, а себе накапала половину.
— Что дальше… Мне подкинули под дверь фото с Валерой и какой-то брюнеткой… Они сидели в кафе… Погоди! Я, кажется, ее знаю… То есть лично не знаю, но знаю, кто это. Правда, она давно умерла. Мистика какая-то!
— Мистики не бывает! — отрезала Калинина. — Что за брюнетка?
Варвара Сергеевна, схватив в руки телефон, попыталась зайти в соцсеть. Грузилось долго.
— В квартире 3G едва ловит. Подключись к моей сети.
Калинина продиктовала название сети и пароль, инет мигом «взлетел».
— Вот. Это Лара Брехт. Бывшая пациентка доктора. Похоже, у них был роман, но это было давно. Он не смог ей помочь и очень переживал. Она наложила на себя руки.
— Дай-ка мне телефон!
Самоварова послушно отдала в руки подруги святая святых — свой мобильный.
— Вот ведь какой у нас нынче прогресс… Человека давно нет в живых, а страница его все висит! — констатировала Ларка.
— Я тоже об этом думала, когда изучала ее страничку вскоре после знакомства с доктором. Любопытно было, каюсь…
— Плохо, видать, изучала, раз не покопалась в друзьях.
Ларка увеличила фото красивой, под сорок, женщины.
— Голову даю на отсечение, это ее родная сестра!
Выхватив телефон, Варвара Сергеевна до рези в глазах всматривалась в изображение.
— Похоже… Фамилия, конечно, другая. Но Лара была Брехт по мужу. Эврика, вспомнила! — вскочила с табуретки Самоварова. — Валера как-то делился, что после смерти Лары взялся лечить ее сестру. После той трагедии у нее началась депрессия. Еще он говорил, что депрессия отягощена паническими атаками — эта женщина не может зайти в медицинское учреждение. Просто в тот момент я не особо его слушала… А после того, как под дверь подбросили фото, еще и накрутила себя, подозревая, что у Валеры роман на стороне.
— Беда многих отношений. Стабильность коварна. Человек прирастает к ближнему и частенько пропускает мимо ушей то, чем он делится, если это не связано лично
— Особый случай — встречаться с ней в кафе! — почувствовав, как внутри проснулась и ожила бабья ревность, насупилась Самоварова.
— Был бы роман, не рассказывал бы ничего! — Ларка поглядывала на подругу снисходительно. — Валера твой мужик умный и дважды бы вляпываться не стал. Думаю, ему хватило переживаний из-за смерти этой Лары.
Как только упомянули доктора, настырно затрезвонил мобильный.
Самоварова не сомневалась, что это он.
Взглядом, полным мольбы, уставилась на Калинину и протянула ей телефон.
Ларка покрутила пальцем у виска, вздохнула и ответила на звонок:
— Вечер добрый, Валерий Павлович, это Лара Калинина. Нет, ничего не случилось! Да, она у меня. Не сбежала, а ушла. Своими ногами. Да, позвонила, и мы договорились, что она приедет. Понимаю… очень хорошо вас понимаю… Но гемоглобин семьдесят — это еще не самое страшное. Мы поужинали, сейчас она спит. Понимаю… Но уверяю вас, Варя абсолютно адекватна. Сегодня она переночует у меня. Все под контролем. Ну вы же знаете, спорить с ней бесполезно. Ей необходима перезагрузка, а больничные стены, уж поверьте, не идут ей на пользу.
Варвара Сергеевна, напряженно ловя каждое Ларкино слово, то закатывала глаза, то кивала в знак одобрения.
— Вы абсолютно правы… Я не врач, но почему-то уверена: в больницу ей возвращаться не надо.
Нажав отбой, Калинина громко выдохнула и разлила по рюмкам водку:
— Детский сад какой-то… Скоро бабкой станешь, а с мужиками своими до сих пор не научилась обращаться. Хотя, знаешь, я по-хорошему тебе завидую… Вы такие юные душой!
Часа через два, когда Самоварова, напялив на себя старенький Ларкин халат, вышла из душа, на Ватсап пришла информация от Никитина.
Карпенко Марина Николаевна родилась десятого февраля восьмидесятого года.
Прописана в деревне Подлипки. Числится уборщицей в одном из акционерных обществ Заплечного Ю. А., известного бизнесмена.
На ее имя зарегистрирована дорогая иномарка позапрошлого года выпуска. На эту машину за последние несколько месяцев было выписано пять штрафов за небольшое превышение скоростного режима на одном и том же загородном шоссе. Все камеры, зафиксировавшие нарушения, были расположены не далее чем в двадцати километрах от города.
Не судима. Не привлекалась.
После окончания восьмилетки получила образование швеи-мотористки.
Три года работы на ткацкой фабрике. Затем, до поступления на работу к Заплечному, нигде официально не работала.
Бездетна. Не замужем.
Самоварова набрала номер полковника.
— Сережа! — перекрикивала она грохот кастрюль, которые так некстати взялась намывать Ларка. — Я посмотрела по карте: Подлипки эти аж в тридцати километрах от Окружной, на Приозерском шоссе… А нарушает она на Приморском. Мне нужен адрес ее фактического проживания! Еще Заплечный… Надо бы выяснить, почему его уборщицы ездят на таких машинах. И фото! Скинь мне ее фото, с водительских прав или паспорта.