Ночная тьма
Шрифт:
— Майор Филпот, конечно, — Он был просто потрясен и даже оскорблен — как мог я задать подобный вопрос?
Я понял, что майор Филпот был местным божеством. А миссис Ли вроде как была у него на иждивении. Филпоты, похоже, жили и правили здесь с незапамятных времен.
Я попрощался со стариком и двинулся было дальше, и тут он сказал:
— Ее дом крайний на этой стороне улицы. Да вы ее увидите, небось бродит по саду. Тем, у кого в жилах цыганская кровь, в комнатах не сидится.
Я побрел по улице, насвистывая и размышляя про Цыганское подворье и совершенно
— Мне сказали, что вы знаете все про Цыганское подворье, — сказал я.
Глаза ее смотрели на меня в упор из-под растрепанной черной челки.
— Послушай меня, мил человек. Забудь о Цыганском подворье. Ты — красивый парень. Цыганское подворье еще никому счастья не приносило, не принесет и тебе.
— Оно вроде бы продается, — сказал я.
— Да, но купит его только последний глупец.
— А есть желающие?
— Какой-то подрядчик. И не он один. И продадут его за гроши. Вот увидишь.
— Это почему же? — заинтересовался я. — Участок ведь превосходный.
Она ничего не ответила.
— Допустим, подрядчику удастся дешево купить его. И что он будет с ним делать?
Она засмеялась. Смех у нее был неприятный, даже зловещий.
— Снесет старый, ветхий дом и построит новый. А то и двадцать — тридцать домов — и на всех будет лежать проклятие.
Эта ее угроза почему-то не произвела на меня должного впечатления, и я, не сдержавшись, выкрикнул:
— Зачем же сносить! Этого ни в коем случае нельзя допустить!
— Можешь не волноваться: им это еще аукнется. И тем, кто купит поместье, и тем, кто будет класть кирпич и готовить раствор. Один упадет с лестницы. Нагруженный доверху грузовик перевернется, а шиферная плитка упадет с крыши прямо кому-то на голову. А потом ни с того ни с сего начнется ураган и станут падать деревья. Никому на свете Цыганское подворье не принесет добра. Лучше оставить его в покое. Вот увидишь. — И, энергично тряхнув головой, она тихо повторила про себя:
— Нет, не будет счастья тому, кто сунется на Цыганское-подворье. И никогда не было.
Я рассмеялся.
— Не смейся, юноша, — строго произнесла она. — Настанет день, когда ты пожалеешь о своем смехе. Счастья здесь не бывало — ни в доме, ни на земле.
— А что случилось с домом? — спросил я. — Почему он так давно пустует? Почему его оставили без присмотра?
— Его последние хозяева умерли, все до единого.
— А как они умерли? — заинтересовался я.
— Об этом лучше не спрашивай. Но с тех пор ни у кого не было желания въехать туда. Вот дом и рушится помаленьку. Про него забыли, и правильно сделали.
— Но почему бы тебе не рассказать мне, что здесь произошло? — стал упрашивать ее я. — Ты ведь знаешь, а?
— Не люблю я сплетничать про Цыганское подворье. — И вдруг она заныла, как нищенка на паперти:
— Хочешь, красавчик, я тебе погадаю? Посеребри ручку, и я расскажу, что тебя ожидает. Ты везучий,
— Я не верю в гадания, — отозвался я, — и нет у меня серебра. Лишнего, во всяком случае.
Она подошла поближе и тем же лицемерно-жалобным тоном продолжала:
— Найдется у тебя шестипенсовик? Есть? Давай сюда.
Я расскажу тебе все за один шестипенсовик. Что такое шесть пенсов? Разве это деньги? Так и быть, погадаю тебе, считай, задаром, потому что ты красавчик и за словом в карман не лезешь и умеешь себя вести. Говорю же: ты далеко пойдешь.
Я покорно выудил из кармана шестипенсовик — не потому, что поверил в ее глупую болтовню, просто мне чем-то пришлась по душе эта старая плутовка, хотя я и видел ее насквозь. Схватив монету, она сказала:
— Дай руку. Обе.
Она взяла мои руки в свои когтистые морщинистые лапы и уставилась мне на ладони. Она довольно долго молча их разглядывала, потом вдруг резко их выпустила, даже оттолкнув от себя. И, чуть отступив назад, сурово сказала:
— Если желаешь себе добра, сейчас же уезжай. Забудь про Цыганское подворье и не возвращайся назад! Это лучший совет, какой я могу тебе дать. Не возвращайся.
— Почему? Почему мне нельзя вернуться?
— Потому что, если ты вернешься, тебя ждет горе, утрата и, быть может, опасность. Тебя ждет беда, большая беда. Забудь про это место, говорю тебе.
— Да в чем, собственно, де…
Но она уже повернулась и пошла к дому. А войдя в него, захлопнула за собой дверь. Я не из суеверных. Я, конечно, верю, как все мы, в удачу. Но поверить в то, что существуют какие-то старые дома, на которых якобы лежит проклятие!.. Это уж чересчур. И тем не менее мне стало как-то не по себе, оттого что старая карга что-то такое увидела на моих ладонях. Я тоже стал их разглядывать. Что там можно было разглядеть? Чушь все это, все эти гадания. Просто один из способов вытягивать деньги, воспользовавшись наивностью и доверчивостью всяких простаков. Я взглянул на небо. Солнце уже село, и все вокруг изменилось. Вместе с сумерками на землю опустилось что-то зловещее. «Наверное, будет гроза», — решил я. Поднялся ветер, зашелестела на деревьях листва. Я двинулся назад к центру Кингстон-Бишопа. Чтобы поднять себе настроение, я стал насвистывать какой-то мотивчик.
Поравнявшись с доской объявлений, я посмотрел, когда именно состоится продажа «Тауэрса». Я ни разу в жизни не бывал на аукционе, где продается недвижимость, и потому решил, что приеду обязательно. Интересно было посмотреть, кто станет владельцем Цыганского подворья.
Да, думаю, именно с этой мысли, в сущности, все и началось… А потом я размечтался. Как я приеду и сделаю вид, что тоже готов бороться за Цыганское подворье! Попробую сразиться с местными подрядчиками! В конце концов они выйдут из игры, потеряв надежду получить его по дешевке, и я куплю его, поеду к Рудольфу Сэнтониксу и скажу ему: «Постройте мне дом. Я купил участок». И приведу в этот дом девушку, естественно, красавицу из красавиц, и мы будем, как пишут в сказках, «жить-поживать да добра наживать».