Ночная стража

Пратчетт Терри

— Оружейный склад! — выдохнул человек. — Соседняя дверь!

— Так точно, сэр. Благодарю, сэр. Вы были очень полезны, — кивнул Ваймс, опуская бессильное тело на пол. — Теперь, сэр, я прикую вас к этому столу на некоторое время, сэр, для вашей защиты.

— От… от кого?

— От меня. Я вас убью, если вы попытаетесь сбежать, сэр.

Ваймс поспешил обратно в главную комнату. Палач все еще был без сознания. Ваймс с огромным усилием поднял его на кресло, стянул колпак и узнал лицо. Да, лицо, но не человека. Потому как подобные лица часто

встречались в Анк-Морпорке: большое, помятое лицо человека, который так, в общем-то, и не понял, что бить людей после того, как они теряют сознание, очень жестоко. Ему было интересно, нравилось ли этому человеку забивать людей до смерти. Они зачастую даже не задумывались об этом. Это была просто работа.

Впрочем, спрашивать он его точно не собирался. Он пристегнул его всеми ремнями, даже тем, что шел поперек лба. Он затягивал последний узел, когда человек очнулся. Рот открылся, и Ваймс засунул в него колпак.

А потом он взял ключи и запер главную дверь. Это обеспечит немножко больше уединения.

Направляясь к камерам, он встретил юного Сэма. Лицо парня белело во мраке.

— Нашли кого-нибудь? — спросил Ваймс.

— Ох, сержант…

— Да?

— Ох, сержант… сержант… — По лицу младшего констебля катились слезы.

Ваймс подошел к парню и поддержал его. Казалось, что в теле Сэма не осталось ни единой косточки. Он дрожал.

— Там женщина в последней камере, и она… сержант… ох, сержант…

— Постарайся дышать глубже, — проговорил Ваймс. — Не то, чтобы этим воздухом можно дышать.

— А в конце есть комната, сержант… ох, сержант… Ненсибел снова упал в обморок.

— Но не ты. — Ваймс ободряюще похлопывал его по спине.

— Но там…

— Давай вытащим тех, кого сможем, ладно, парень?

— Но мы пригоняли фургон, сержант!

— Что? — переспросил Ваймс, а потом вспомнил. — О, да…

— Но мы ведь никого не сдали, парень, — добавил он. — Помнишь?

— Но я ведь и раньше ездил, сержант! Все мы! Мы просто передавали людей им и возвращались в штаб выпить какао, сержант!

— Ну, вам отдавали приказ… — сказал Ваймс, будто бы это могло помочь.

— Мы не знали!

Не совсем так, подумал Ваймс. Мы не спрашивали. Мы просто не хотели думать об этом. Люди входили в переднюю дверь, и некоторые из бедолаг выходили обратно через потайную дверь, и не всегда в одной коробке.

Они не соответствовали меркам.

Как и мы.

И тут он услышал низкий утробный звук. Сэм заметил палача в кресле. Он отпрянул от Ваймса, подбежал к полке и схватил дубину.

Ваймс был готов к этому. Он схватил мальчишку, развернул его и выбил оружие из его руки прежде, чем свершилось убийство.

— Нет! Не так! Не сейчас! Держи его! Укроти его! Не трать понапрасну! Отправь назад! Он вернется, когда ты позовешь!

— Вы знаете, что он делал все это! — закричал Сэм, пнув палача по ногам. — Вы сказали, что мы должны взять закон в свои руки!

А, подумал Ваймс. Самое время для длительной дискуссии по поводу теории

и практики правосудия. Вот сокращенная версия.

— Ты не можешь выбить мозги человека, который привязан к креслу!

— Он же мог!

— А ты — нет. Потому что ты — не он!

— Но они…

— Младший констебль, смирно! — выкрикнул Ваймс, и обитый соломой потолок поглотил и похоронил его голос. Сэм моргнул покрасневшими глазами.

— Хорошо, сержант, но…

— Ты весь день собираешься хныкать? Забудь о нем. Давай вытащим выживших, ладно?

— Трудно сказать…

— Выполнять! За мной!

Он знал, что увидит под темными сводами камер, но лучше от этого не становилось. Некоторые могли ходить, или, может, прыгать. Одного или двоих просто избили, но не настолько, чтобы они не слышали, что происходит у них на виду, и не пережили весь этот кошмар. Они съежились, когда открылись двери, и вскрикивали, когда он прикасался к ним. Не удивительно, что Каченс получал свои признания.

Некоторые были мертвы. Другие… ну, если они и не были мертвы, если они просто ушли куда-то в себя, то было чертовски ясно, что ничто уже не могло их вернуть. Кресло ломало их снова и снова. Ни один человек не мог бы им уже помочь.

На всякий случай, и не чувствуя никакой вины, Ваймс достал свой нож и… помог им, как смог. Никто не дернулся, никто не вздохнул.

Он поднялся на ноги, в его голове клубились черные и алые тучи.

Головореза, простого как кулак, которому платят приличные деньги за работу, против которой он ничего не имеет, вполне можно понять. Но у Каченса были мозги…

Кто же знает, какое зло таится в человеческих сердцах?

Я.

Кто знает, на что способен разумный человек?

БОЮСЬ, ОПЯТЬ ЖЕ Я.

Ваймс взглянул на дверь в последнюю комнату. Нет, он туда не вернется. Не удивительно, что здесь воняет.

ТЫ ВЕДЬ МЕНЯ НЕ СЛЫШИШЬ, ТАК? ЧТО Ж. Я ДУМАЛ, ЧТО СЛЫШИШЬ, проговорил Смерть и вернулся к ожиданию.

Ваймс помог юному Сэму привести Ненсибела в чувство. Они наполовину перенесли, наполовину провели заключенных по длинному проходу на склад. Они оставили их там и вернулись назад забрать клерка, которого звали Требилкок. Ваймс объяснил ему преимущества сотрудничества с властями. Эти преимущества не были такими уж большими, если не сравнивать их с огромными недостатками, с которыми бы он быстро познакомился в случае отказа.

Ваймс вышел навстречу раннему вечеру. Колон и остальные еще ждали; все дело заняло каких-то двадцать минут.

Капрал отдал честь, а потом сморщил нос.

— Да, от нас несет, — согласился Ваймс. Он расстегнул ремень и снял нагрудник и кольчужную рубашку. Грязь подземелья, казалось, просочилась всюду. — Ладно, — сказал он, когда ему перестало казаться, что он стоит посреди канализации, — пара человек должна быть там, у входа на склад, еще двое — сзади с дубинками, а остальные будут здесь. Как мы и договаривались, хорошо? Сначала оглушить, арестовать потом.