Ночная стража
Шрифт:
— Коатс!
К его удивлению человек остановился и обернулся.
— Чего?
— Я знаю, что ты с революционерами.
— Просто догадка.
— Нет, в твоем блокноте был пароль, — покачал головой Ваймс. — Тот же, что Достабль передает в своих пирожках. Ты же знаешь, я мог открыть ящики. Слушай, неужели ты думаешь, что вы с Достаблем так и разгуливали бы на свободе, если б я был шпионом Каченса?
— Конечно. С нами можно разобраться и позже. Каченсу нужны главари.
Ваймс отступил назад.
— Хорошо.
— Времена меняются, вот почему. Все начинается, — ответил Нед. — Уже не важно, кто ты. Но из-за тебя их убьют. Они были бы на нашей стороне, если бы не ты. Я работал над этим. Ты знаешь, что Спэчкок постоянно роняет меч себе на ногу, а Ненсибел обссыкает панталоны, когда ему угрожают, а Ваймси — сущий простак, и ты собираешься впихнуть их в самое пекло, где они и погибнут. И все это без какой-либо причины!
— Почему ты не сказал им? — повторил Ваймс.
— Может, у тебя есть друзья наверху, — прорычал Нед.
Ваймс взглянул на крыши.
— Это все? — бросил Нед.
— Отдай мне значок, — потребовал Ваймс.
— Чего?
— Ты увольняешься. Все честно. Отдай значок.
Коатс шарахнулся в сторону, будто укушенный.
— Пошел ты!
— Тогда уезжай из города. Ради твоего же блага.
— Это угроза?
— Не от меня. Но вот тебе совет, парень. Не надейся на революции. Они происходят вечно. Потому их и называют революциями. Люди гибнут, но ничего не меняется. Увидимся.
Он развернулся и поспешил прочь, чтобы Нед не видел его лица.
Все. Пора уже. Именно сейчас, иначе он просто взорвется как мистер Сольцифероз. Он давно уже собирался, но не мог решиться, ведь те монахи вполне могут сделать много гадости человеку, пересекшему их дорогу, но все зашло слишком далеко…
Чувство долга говорило ему, что его ждет офицер. Он преодолел это. Оно не располагало всеми фактами.
Ваймс дошел до входа в штаб и остановился. Закрыл глаза. Если бы кто-нибудь взглянул на него сейчас, то увидел бы человека, пытающегося втоптать в дорогу два окурка. Спасибо тебе, Рози, за те картонные подметки. Он улыбнулся.
Сейчас думали мозги в его ногах. Ведь, как заметил юный Сэм, у ног есть собственная память…
Самые обычные округлые булыжники в виде кошачьей головы. В этой части города они не были хорошо закреплены в грунт и потому слегка двигались под ногами… потом, дважды перед тем как вернуться в штаб, его ноги чувствовали более крупные камни с узкими полосами, где мощение было заменено после прокладки водостоков. А перед тем была похожая полоса, но уже из мягких обломков кирпича, настолько разбитая, что практически превратилась в маленький овражек.
А за несколько дюжин шагов до того они несколько раз повертели его, но перед этим он чувствовал… грязь.
Ваймс, шедший с закрытыми глазами, врезался в тележку.
Грязь, думал он, поднимаясь с земли и игнорируя странные взгляды прохожих. Значит,
Это заняло двадцать минут.
Люди оборачивались, когда он проходил мимо с закрытыми глазами, полагая, что так ноги видят лучше. Хотя порой он осматривался по сторонам, вновь ощущая грозу растущей напряженности, ожидающей любой мелочи. Люди тревожились — стадо не знало покоя — и они не понимали, почему. Любой, на кого он глядел, безучастно смотрели в ответ.
Он вступил в административный центр города. Грубые каменные плиты между двумя полосами старинных булыжников, которые называют тролльими головами… в этой части города их можно найти лишь здесь, на углу Оловянной и Вязовой, а перед тем… да, крупные камни, из самых древних в городе, по которым сотнями лет колесили железные колеса тележек, эта дорога была прямо за городской стеной… да; по Вязовой улице он пересек Ямы и вдруг потерял свою нить. Но металлическая решетка вернула ее. Решетка подвала. Прохладного подвала. С истертым гербом. Масляный рынок. Да. Вперед, ноги!
Монахи опять развернули его здесь, но… длинные кирпичи, хорошо обожженные в горне, и полоса довольно новеньких плит, хорошо подогнанных друг к другу. Это могло обмануть вас, если бы вы не знали, что были на… да, улице Каменщиков, и здесь жили каменщики, следившие за состоянием дороги. Теперь найти аллею, с грязью и гравием, потому что каменщики сваливали туда свои отходы, но кроме этого там были кочки, где пролегали трубы. Да. Теперь найти квадратноглавые булыжники…
Он открыл глаза.
Да.
Слева от него, на Глиняном переулке, стояло три здания. Храм, зажатый между двумя лавками старьевщиков. Это был… простой храм, слегка иностранный, но разве не все они такие? Что-то вроде Высокогорного Пупземелья, где все живут на яках или чем-то подобном.
Двери храма были закрыты. Он нетерпеливо подергал ручку, а потом застучал мечом. Никакого эффекта. На дереве даже следа не осталось.
Но зато отворилась дверь магазинчика. Знакомое место. Когда-то здесь он покупал и одежду, и обувь. И, как и ломбард, лавка старьевщика открыта всегда. Ваймс ступил внутрь и тут же окунулся в пыльную темноту.
Это была пещера, полная одежды. С потолка свешивались старые костюмы. На древних полках высились стопки рубашек, маек, носок. Тут и там во мраке вырисовывались старые коробки, и он постоянно запинался об них. Под ногами путались заброшенные ботинки. И был запах. Если бы у бедности был запах, он был бы именно таким. Если бы у сбитой спеси был запах, он был бы таким. И еще чувствовалась капля дезинфицирующих средств.
Сделав несколько шагов от двери, Ваймс заблудился. Он развернулся и стал проталкиваться от одного серого ряда затхлых вещей к другому, раздумывая, умер ли уже здесь кто-нибудь и возможно ли это узнать. Он отодвинул вешалку с серым потрепанным костюмом…