Ночная стража
Шрифт:
Черт бы побрал все это, потому как, к сожалению, Сэм Ваймс все прекрасно понимал. Он ненавидел официальную униформу, но сейчас он представлял нечто большее, чем просто самого себя. Сэм Ваймс мог появляться на собраниях в грязных доспехах, и даже сэр Сэмюэль Ваймс, в общем-то, ухитрялся постоянно оставаться в своей уличной форме, но герцог… что ж, герцога следовало немного отполировать. При встрече с иностранными послами зад герцога не может торчать из его брюк. Вообще-то даже у старины Сэма Ваймса зад
Но старина Сэм Ваймс все равно не уступал. Он избавился от глупых чулок и почти от всего плюмажа, и теперь при взгляде на униформу было хотя бы ясно, что ее носит мужчина. Но на шлеме была золотая отделка, а оружейники сделали новый сверкающий нагрудник с бесполезными золотыми украшениями. Надевая все это, Сэм Ваймс чувствовал себя предателем. Ему было нестерпимо думать, что его сочтут одним из тех, кто носит дурацкие украшенные доспехи. Мишура общества.
В пальцах он вертел веточку сирени и вновь вдохнул головокружительный аромат. Да… так было не всегда…
Кто-то с ним говорил. Он поднял взгляд.
— Что? — рявкнул он.
— Я спросил, хорошо ли чувствует себя ее светлость? — испуганно ответил дворецкий. — Вы в порядке, ваша светлость?
— Что? А, да. Нет. Я в порядке. Как и ее светлость, благодарю. Я заглянул прежде, чем выйти. С ней миссис Контент. Она говорит, пока что ничего не будет.
— Тем не менее, я распорядился, чтобы на кухне было достаточно горячей воды, ваша светлость, — вставил Вилликинс, помогая Ваймсу надеть позолоченный нагрудник.
— Да. Как считаешь, зачем она им нужна?
— Не подозреваю, ваша светлость, — ответил дворецкий. — Полагаю, лучше не спрашивать.
Ваймс кивнул. Мягко и тактично Сибилла уже дала ему понять, что в этом деле его присутствие не понадобится. И, следовало признать, для него это было облегчением.
Он протянул Вилликинсу веточку сирени. Дворецкий, не говоря ни слова, опустил ее в маленький серебряный флакончик с водой, чтобы сохранить на несколько часов, и прикрепил к одному из ремней нагрудника.
— Время летит, не так ли, ваша светлость, — произнес он, обмахивая его маленькой щеточкой.
Ваймс достал часы.
— Это верно. Вот что, по дороге во дворец я заскочу в Ярд, подпишу все, что нужно, и вернусь, как только смогу.
Вилликинс одарил его взглядом, в котором читалась практически не-дворецкая уверенность.
— Уверен, ее светлость будет в порядке, — произнес он. — Конечно, она не, не…
— … молода, — закончил Ваймс.
— Я бы сказал, она богаче годами, чем многие primi-gravidae, — поправил Вилликинс. — Но она прекрасно сложена, если вы не против, а в ее семье обычно было мало проблем при родах…
— Трими что?
— Впервые рождающие, ваша светлость.
— Полагаю, ты прав, Вилликинс. Э… ах, да, в старой компостной яме плавает юная леди.
— Хорошо, ваша светлость. Я немедленно отправлю туда поваренка с лестницей. И сообщить в Гильдию Убийц?
— Хорошая мысль. Ей понадобятся чистая одежда и ванна.
— Возможно, душ из шланга на старой кухне будет более уместен, ваша светлость? По крайней мере, для начала?
— Разумеется. Проследи за этим. А я должен идти.
В заполненном людьми главном офисе стражи в Псевдополис-Ярде сержант Колон рассеяно поправил веточку сирени, прикрепленную к шлему наподобие плюмажа.
— Они становятся странными, Шнобби, — говорил он, вяло листая бумаги. — Это работа полицейских. Со мной было то же, когда у меня были дети. Становишься жестче.
— Что ты имеешь в виду? — переспросил капрал Шноббс, вероятно, живое доказательство того, что все же существует некое промежуточное звено между человеком и животным.
— Ну-у, — Колон откинулся на спинку стула. — Вроде… ну, когда достигнешь нашего возраста… — Он нерешительно посмотрел на Шнобби. Капрал всегда говорил, что ему «вероятно 34»; Шноббсы не слишком-то следят за цифрами.
— То есть, когда мужчина достигает… определенного возраста, — снова начал он, — он знает, что мир никогда не станет идеальным. Он привык, что тот немного, немного…
— Грязный? — предположил Шнобби. За его ухом, где обычно была сигарета, сейчас находился увядающий цветок сирени.
— Точно, — согласился Колон. — То есть, он никогда не будет совершенен, так что ты просто делаешь все, что можешь, понимаешь? Но когда появляется ребенок, ну, вдруг все становится иначе. Думаешь: мой малыш будет жить в этом бардаке. Пора навести порядок. Пора сделать Этот Мир Лучше. Он несколько… увлекается. Проявляет характер. Когда он услышит о Рукисиле, здесь будет довольно… Доброе утро, мистер Ваймс!
— Обо мне говорите, а? — спросил Ваймс, проходя мимо них. Он не слышал их разговора, но лицо сержанта Колона можно читать, точно книгу, а Ваймс выучил ее наизусть много лет назад.
— Просто думаем, случилось ли… — начал Колон, следуя за Ваймсом, шагающим через ступеньки.
— Нет, — коротко ответил Ваймс. Он открыл дверь в свой кабинет. — Утро, Моркоу.
Капитан Моркоу поднялся на ноги и отдал честь.
— Доброе утро, сэр! Госпожа…
— Нет, Моркоу. Еще нет. Что нового за ночь?
Взгляд Моркоу скользнул по ветке сирени и вернулся к лицу Ваймса.
— Ничего хорошего, сэр, — ответил он. — Убит еще один офицер.
Ваймс встал как вкопанный.