Ночная стража

Пратчетт Терри

— Мне больно!

— Знаешь, здесь ты прав, Карцер! — Ваймс сумел взять оба запястья человека в стальную хватку и оторвал рукав своей собственной рубахи. — Я причиняю тебе боль, и все еще делаю это по правилам. — Он пару раз обмотал его запястья льняной полоской и завязал тугим узлом. — Я удостоверюсь, чтобы в твоей камере была вода, Карцер. Что ты получишь завтрак, все что пожелаешь. И что палач не допустит, чтобы ты выскользнул и позволит тебе задохнуться до смерти. Я даже проверю, чтобы петли люка были смазаны. — Он ослабил хватку.

Карцер споткнулся, и Ваймс ударил его по ногам.

— Машина не сломана, Карцер. Машина ждет тебя, — говорил он, отрывая рукав от его рубашки и делая из него примитивный ремешок для лодыжек. — Город убьет тебя. Закрутятся нужные колесики. Все будет по правилам, я проверю. И потом ты не сможешь сказать, что тебе не предоставили честного суда. Не сможешь сказать вообще ничего, хаха. За этим я тоже прослежу…

Он сделал шаг назад.

— Добрый вечер, ваша светлость, — сказал лорд Ветинари. Ваймс быстро повернулся. В темноте изменилось что-то, приняв форму человека.

Ваймс подхватил меч и всмотрелся в ночь. Тень вышла вперед, стала узнаваемой.

— Как долго вы там были? — спросил он.

— Ну… совсем немного, — ответил патриций. — Как и вы, я предпочитаю приходить сюда в одиночестве и… размышлять.

— Вы вели себя очень тихо! — обвиняющее заявил Ваймс.

— Это преступление, ваша светлость?

— И вы слышали…?

— Очень аккуратный арест, — произнес Ветинари. — Поздравляю вас, ваша светлость.

Ваймс посмотрел на незапятнанный кровью меч.

— Полагаю, что так, — сказал он, на время сбитый с толку.

— Я имел ввиду, с рождением вашего сына.

— А… да. О. Конечно. Да. Ну… благодарю вас.

— Здоровый парнишка, насколько мне известно.

— Мы были бы так же счастливы, если бы это была дочь, — слабо ответил Ваймс.

— Разумеется. В конце концов, сейчас настали новые времена. О, вижу, вы уронили свой значок.

Ваймс посмотрел на высокую траву.

— Вернусь за ним утром, — сказал он. — Но это, — он поднял стонущего Карцера и, крякнув, взвалил на плечо, — отправится в Псевдополис-Ярд прямо сейчас.

Они медленно шли по дорожке, оставляя аромат сирени за собой. Впереди ждал каждодневный смрад города.

— Знаете, — через некоторое время заговорил лорд Ветинари, — мне часто приходило в голову, что эти люди заслуживают какого-нибудь мемориала.

— Вот как? — уклончиво спросил Ваймс. Его сердце все еще колотилось. — Может, на одной из главных площадей города?

— Да, было бы неплохо.

— Может, барельеф из бронзы? — саркастически предположил Ваймс. — Все семеро поднимают флаг, да?

— Бронза, да, — кивнул Ветинари.

— Правда? И какой-нибудь воодушевляющий девиз?

— Да, вполне. Что-нибудь вроде «Они Сделали То, Что Должны Были Сделать»?

— Нет, — сказал Ваймс, останавливаясь под лампой у входа в склеп. — Как вы смеете? Как вы смеете! В это время! В этом месте! Они делали то, чего не должны были делать, и они умерли, и вы ничего

не можете им дать. Вы понимаете? Они боролись за отверженных, они сражались друг за друга, и их предали. Таких людей всегда предают. Что хорошего будет от статуи? Она лишь внушит новым идиотам, что они станут героями. Они бы этого не хотели. Просто оставьте их. Навечно.

Они шли в тяжелой тишине, а потом Ветинари заговорил, будто бы и не было этой вспышки:

— К счастью, случилось так, что новый дьякон храма вдруг услышал призыв.

— Какой еще призыв? — спросил Ваймс, его сердце все еще мчалось куда-то.

— Я не особо разбираюсь в религиозных делах, но, похоже, он преисполнился огромным желанием преподнести слово божие невежественным язычникам, — ответил Ветинари.

— Где?

— Я предложил Тин Линг.

— Но это же на другом краю света!

— Ну, слово божие не может быть преподнесено слишком далеко, сержант.

— Ну, по крайней мере, это…

Ваймс остановился у ворот. Над ними мерцала еще одна лампа. Он бросил Карцера на землю.

— Вы знали? Вы, черт возьми, все знали, ведь так?

— Не далее как, ну, секунду назад, — ответил Ветинари. — Как один человек другого, командор, я должен спросить вас: вы когда-нибудь задумывались, почему я ношу сирень?

— Да. Я думал, — произнес Ваймс.

— Но никогда не спрашивали.

— Нет. Не спрашивал, — коротко ответил Ваймс. — Это цветок. Любой может носить цветок.

— В это время? В этом месте?

— Тогда объясните.

— Что ж, я помню тот день, когда меня послали со срочным делом, — проговорил Ветинари. — Я должен был спасти человека. Не самое обычное поручения для Убийцы, хотя, вообще-то, я однажды уже спас его. — Он многозначительно посмотрел на Ваймса.

— Это вы застрелили человека с арбалетом? — спросил Ваймс.

— Верная догадка, командор! Да. Я должен был приглядывать за… уникальной личностью. Но тогда время было против меня. Улицы были перекрыты. Везде хаос и смятение, а я ведь даже не знал, где искать его. В конце концов, я залез на крыши. И хотя я, наконец, и добрался до Цепной улицы, там были беспорядки иного рода.

— Расскажите, что вы видели, — потребовал Ваймс.

— Я увидел, как человек по имени Карцер… исчез. И я видел, как человек по имени Джон Киль погиб. По крайней мере, я видел его мертвым.

— В самом деле.

— Я присоединился к битве. Я забрал цветок сирени у упавшего человека и, должен сказать, держал его в зубах. Хотелось бы верить, что я внес хоть какой-то перевес; я определенно убил четверых, хотя и не особо горжусь этим. Они были просто головорезами. Никаких особых навыков. Кроме того, их предводитель, похоже, сбежал, и весь их моральный дух исчез вместе с ним. Люди с сиренью, должен сказать, дрались, точно тигры. Не особенно искусно, должен признать, но когда они увидели, что их командир мертв, они порвали противников на кусочки. Поразительно.