Ночная стража
Шрифт:
— Очень сильно погнулись? — спросил Ваймс. Чудакулли колебался. Он догадывался о мнении Ваймса о позолоте.
— Совершенно, ваша светлость. Абсолютно погнуты из-за, полагаю, квантового чего-то там, — сказал он.
Ваймс дрожал. Он все еще был голым. Даже ненавистная официальная униформа пригодилась бы здесь. Но, так или иначе, теперь это уже не имело значения. Позолота, и перья, и значки, и холод… были гораздо более важные вещи, и всегда будут.
Он спрыгнул с помела прежде, чем оно остановилось, споткнулся
Через некоторое время она приоткрылась, и знакомый голос, лишь слегка изменившийся с возрастом, спросил:
— Да?
Ваймс распахнул дверь.
— Посмотрите на меня, доктор Лоуни, — сказал он.
Лоуни уставился на него.
— Киль? — спросил он. В одной его руке был самый большой в мире шприц.
— Невозможно. Они похоронили Джона Киля. Вы же знаете, — произнес Ваймс. Он увидел огромный инструмент в руке человека. — Что, черт возьми, вы собирались с этим делать?
— Вообще-то, полить жиром индейку. Послушайте, кто вы такой, потому что вы выглядите точно как…
— Берите все свои акушерские принадлежности и идите со мной, — сказал Ваймс. — Все те забавные штуковины, которые по вашим словам так хорошо действуют. Берите все. Сейчас же. И я сделаю вас самым богатым врачом из когда-либо живших, — произнес Ваймс, человек, на котором не было ничего кроме крови и грязи.
Лоуни слабо махнул в сторону кухни.
— Мне только надо вытащить индейку…
— Забейте на индейку!
— Я уже…
— Пошли!
Помело с тремя мужчинами летело с трудом, но это все же было быстрее, чем идти пешком, а Ваймс и так знал, что ни на что большее он не способен. Он уже растратил все силы, когда добрался до дома в первый раз. Теперь же даже стоять прямо было тестом на выносливость. Либо на помеле, либо ползком.
Оно медленно спустилось с неба и неровно приземлилось на лужайку.
— Дама наверху, большая спальня налево, — говорил Ваймс, слегка подталкивая доктора. — Там акушерка, совершенно без понятия. Все деньги, которые пожелаете. Идите.
Лоуни поспешил прочь. Ваймс с помощью Чудакулли последовал за ним гораздо более натянутой походкой, но, когда они добрались до двери, доктор медленно вышел спиной вперед. А потом стало ясно, что причиной тому был огромный арбалет Детрита, упершийся в его нос.
Когда Ваймс заговорил, его голос звучал приглушенно, потому как сам он лежал на земле.
— Убери арбалет, сержант, — приказал он.
— Он вбежал, мистер Ваймс, — пророкотал Детрит.
— Это потому, что он доктор, сержант. Пусти его наверх. Это приказ, благодарю.
— Так точно, мистер Ваймс, — произнес Детрит, неохотно отступая в сторону и убирая арбалет. При этом тот выстрелил.
Когда гул затих, Ваймс поднялся с земли и осмотрелся кругом. Ему вообще-то не особо нравился кустарник. Так
— Э, простите, мистер Ваймс, — сказал тролль.
— Что я говорил тебе о Господине Предохранителе? — слабо спросил Ваймс.
— Если Господин Предохранитель Снят, то Господин Арбалет Тебе Не Друг, — продекламировал Детрит, отдавая честь. — Простите, сэр, но мы все счас напряжены.
— Уж я-то точно, — произнес Чудакулли, поднимаясь с земли и выбирая из бороды веточки. — Теперь я не смогу нормально ходить до конца дня. Сержант, давай-ка поднимем доктора, приведем его в чувство и проводим наверх.
Все, что было дальше, казалось Ваймсу сном наяву. Он точно призрак ходил по своему дому, полному стражников. Никто не хотел быть в другом месте.
Он побрился, очень медленно, концентрируясь на каждом движении. Он едва воспринимал голоса, которые слышал сквозь розовые облака в своей голове.
— … он сказал, что их нужно прокипятить, все эти ужасные вещицы! Зачем спрашивается, чтобы помягче стали?
— … сегодня на дежурстве тролли и гномы, перекрыты все окна и двери и я хочу сказать, на самом деле перекрыты…
— … стоит прямо передо мной и говорит, черт, прокипятите их двадцать минут! Как будто бы это капуста…
— … а теперь он просит немного бренди…
— … миссис Контент вылетела оттуда, и он сказал больше не впускать ее…
— … Игорь пришел и предложил помощь, а Лоуни только взглянул на него и сказал, только если его прокипятят двадцать минут…
— … лечитель сифилиса, уж если говорить начистоту…
— … старина Камнелиц его золотом осыплет, если все выйдет хорошо…
— … да, а если нет?
Ваймс оделся в свою уличную униформу, двигаясь медленно и направляя каждую конечность на свое место. Он расчесал волосы. Он спустился в зал. Он сел в неудобное кресло и положил шлем на колени, а вокруг носились призраки живых и мертвых.
Обычно — всегда — какая-то частичка Ваймса следила за всеми остальными частицами, потому что в душе он был полицейским. Теперь ее не было. Она была здесь, со всем остальным, смотрела в никуда и ждала.
— … кто-нибудь, принесите еще полотенец…
— … теперь он просит много бренди!
— … он хочет видеть мистера Ваймса!
Рассудок Ваймса вспыхнул, подожженный фитильком мысли, тлевшим на самой границе подсознания. Он поднялся наверх, держа шлем в руке, точно человек, готовый выслушать приговор. Он постучал в дверь.
Лоуни открыл. В его руке был стакан с бренди, он улыбнулся и отступил в сторону.
Сибилла сидела. Сквозь пелену изнеможения он увидел, что она держит что-то, завернутое в шаль.
— Его зовут Сэм, Сэм, — сказала она. — И не спорь.