Ночная смена
Шрифт:
— Вы проснулись, сэр? — спросил он.
— Только что, — ответил я. — А что?
— Я обнаружил что-то наверху и, думаю, вам следует посмотреть, — добавил он, сдерживая волнение.
Я встал и последовал за ним. Пока мы поднимались по широким ступенькам, Келвин рассказывал:
— Я читал книгу в кабинете наверху… Довольно странно… Я услышал шум в стене.
— Крысы? — спросил я. — Это все?
Он остановился на лестничной площадке, удивленно глядя на меня. Светильник, который он держал в руке, отбрасывал сверхъестественные, таинственные тени на темные драпировки и на едва различимые портреты, которые, казалось, сейчас скорее смотрели злобно,
— Не крысы, — сказал Кел. — Звуки напоминали чьи-то спотыкающиеся шаги, звук глухих ударов; звуки шли не из соседней комнаты, а откуда-то из-за книжных полок, а потом послышалось ужасное бульканье… Ужасное, сэр. И заскреблось, словно кто-то царапался, пытаясь выйти… Добраться до меня!
Можешь представить себе мое изумление, Бони. Келвин не тот человек, который в ужасе помчится от чего-то воображаемого. Мне, после всего, стало казаться, что здесь есть какая-то тайна… И скорее всего тайна весьма неприглядная.
— Что дальше? — спросил я его. Мы поднимались, и тут я увидел впереди свет из кабинета, падающий на пол галереи. Я посмотрел с некоторым смятением; ночь больше не казалась мне такой уж уютной.
— Скребущий шум прекратился, — продолжал Кел, когда мы подошли к кабинету. — Но через некоторое время глухие звуки возобновились, в этот раз двигаясь от меня. Потом стало тихо, и, готов присягнуть, что я услышал странный, почти неестественный смех! Я подошел к шкафу и начал его ощупывать, пытаясь найти перегородку или потайную дверь.
— Нашли?
Кел остановился в дверях кабинета.
— Двери не нашел, но кое-что обнаружил!
Мы вошли, и я увидел черный квадратный проем в левой стене. Книги тут оказались бутафорскими, и Кел обнаружил маленький тайник. Я зажег лампу, но ничего не увидел, кроме толстого слоя пыли, скопившегося за десятки лет.
— Тут лежало только это, — торопливо сказал Кел и протянул мне лист желтого цвета. Это оказалась карта, выполненная черными чернилами в тонких линиях — карта города или деревни. Строений семьдесят, и одно из них с четкой отметкой, рядом с ним были написаны непонятные слова: «Обитель Червя».
И в левом верхнем углу карты, на северо-запад уходила маленькая стрелка. Ниже стояла подпись: «Чапелвэйт».
— В деревне, сэр, достаточно религиозные жители называют покинутый город Жребием Иерусалима, — объяснил Келвин. — Это место стараются обходить стороной.
— Но почему? — поинтересовался я, прикоснувшись к карте чуть ниже странной надписи.
— Не знаю.
Воспоминания о разговоре с миссис Клорис промелькнули в моей голове.
— Червь… — пробормотал я.
— Вам что-то известно, мистер Бун?
— Может быть… Завтра мы отправимся взглянуть на этот город. Вы согласны, Кел?
Он кивнул. После этого мы провели почти час, рассматривая пролом в стене за квадратной нишей, найденной Келом, но безуспешно. Шум, описанный Келом, больше не повторялся.
Мы пошли спать. Больше в ту ночь не было никаких приключений.
На следующее утро Келвин и я собрались на прогулку. Дождь, который шел всю ночь, прекратился, но небо оставалось хмурым, покрытым низкими облаками. Я видел, что Кел глядит на меня с сомнением, и поторопился успокоить его, сказав, что если я устану, или путешествие окажется слишком долгим, я без колебаний прерву прогулку. Мы запаслись провизией для ленча, взяли с собой прекрасный компас Баквайта и, конечно, странную, древнюю карту Жребия Иерусалима. Прогулка получилась
Мы прошли не более двух миль, когда наткнулись на заросшую дорогу, которую, я уверен, когда-то называли «выстеленной бревнами». Она вела в нужном нам направлении, и мы воспользовались ею, экономя время. Говорили мы мало. День, с его тишиной и зловещей неподвижностью, камнем лег на наши сердца.
Часов в одиннадцать мы услышали журчание воды. Дорога резко повернула влево, и мы увидели неширокий, бурлящий, светлый ручей, и, словно призрак, перед нами встал Жребий Иерусалима… Ручей был, вероятно, шириной футов восемь, через него вел пешеходный мостик, поросший мхом. За ним, Бони, расположился самый прекрасный городок из всех, что ты можешь себе представить. Городок, переживший невзгоды, но восхитительно сохранившийся.
Некоторые дома, построенные в той, еще строгой манере, которой знамениты пуритане, сгрудились у крутого берега. Сзади, чуть подальше, вдоль заросшей травой улицы, стояли три или четыре строения, которые могли быть примитивными деловыми зданиями, а еще дальше был виден шпиль церкви, отмеченной на карте. Он поднимался в серое небо и зловеще выглядывал из-за домов; шпиль с облупившейся краской и тусклым, покосившимся крестом.
— Хорошенькое название у этого города, — тихо произнес Кел, стоявший рядом со мной.
Мы прошли к городу и начали бродить по его улицам… И с этого места моя история, Бони, станет несколько необычной, так что подготовься.
Казалось, воздух налился свинцом, когда мы оказались среди зданий; в воздухе появилось что-то гнетущее, если ты понимаешь. Здания оказались полуразрушенными, ставни были оторваны, крыши провалились под тяжестью снега, грязные окна злобно смотрели на нас.
Тени от необычных, изогнутых линий домов падали в зловещие лужи.
Вначале мы зашли в старую, разрушенную таверну. Казалось, как-то неприлично без приглашения вломиться в один из домов, откуда люди ушли, чтобы избавиться от неприятностей непонятного мне происхождения. Старая и испорченная непогодой надпись над расколотой дверью извещала, что это была гостиница и таверна «Голова кабана».
Дверь жутковато заскрипела на одной из оставшихся петель, и мы вошли в сумрачное помещение. Запах гниения и плесени, царивший на улицах города, был очень неприятен, а внутри он оказался еще елейнее и сильнее, — запах прошедших десятилетий. Такое зловоние, вероятно, истекает из прогнивших гробов или оскверненных могил. Я прикрыл нос платком и Кел сделал то же. Мы начали обследование помещения.
— Боже мой, сэр, — слабо произнес Кел.
— Ничего не тронуто, — закончил я за него. Так оно и было. Столы и стулья стояли, словно призрачная прислуга, покрытые пылью, растрескавшиеся от резких перепадов температуры, которыми известен климат Новой Англии, но в остальном совершенные, как бы ожидающие в тишине, десятилетиями, кто еще войдет, закажет пинту или глоток спиртного, раздаст карты или раскурит глиняную трубку. Маленькое квадратное зеркало висело рядом с правилами поведения в таверне, целое зеркало. Ты понимаешь смысл всего этого, Бони? Маленькие мальчишки отличаются любознательностью и вандализмом; но здесь нет домов, которые кто-то посещал. Дома стоят нетронутыми, с целыми стеклами.