Ночная гостья
Шрифт:
Цветочек, подхватив полы платья, слишком длинного для нее и, видимо, доставшегося в наследство от какой-то старшей девочки, убежала.
Апартаменты моей мамы состояли из трех комнат, если не считать небольшой комнатушки, используемой для чисто гигиенических нужд. Просторная светлая спальня с огромной кованой кроватью, оставшейся еще от прежней хозяйки. Небольшой пыльный кабинет, заваленный, казалось, до потолка различными бумагами. И приемная, где, собственно, я сейчас и находилась. Здесь стояли три низеньких дивана, уже довольно потертых, но все еще очень удобных и уютных, несколько пуфов и пара чайных столиков.
Вся мебель и посуда была разномастной. Что-то носило на себе печать Империи, другое вышло из-под руки мастера через сто лет после войны, а кое-что являлось новоделом. И в этом было свое очарование, свой уют.
Дверь в спальню отворилась, и я с любопытством уставилась на маминого гостя. Мужчина оказался весьма приятной наружности. Высокий, подтянутый, лет этак сорока, с солидной проседью в когда-то смоляной шевелюре, чисто выбритый.
Бедняга на ходу застегивал штаны. Прочая же его одежда наряду с сапогами покоилась на руках у Цветочка, которая смешно семенила за гостем. Себе мужчина оставил только перевязь с мечом.
Взгляд, которым наградил меня данный субъект, вряд ли можно было назвать доброжелательным. Впрочем, неудивительно, никому не понравится, если его побеспокоят в такой момент.
Я мило улыбнулась в ответ и с самым невинным видом глупо захлопала ресницами.
Мужчина глухо выругался, весьма нелицеприятно отозвавшись о моей особе, и хлопнул дверью.
Не удержавшись, я громко засмеялась. Представляю, как он там будет одеваться в коридоре.
— Повеселилась? — услышала я голос матери. — Зайдешь или тебе особое приглашение требуется?
Посреди огромного ложа в хаосе из смятых простыней лежала моя мать. Свою наготу она и не думала прикрывать. Рыжеволосая, зеленоглазая, белокожая. Прекрасная.
По милости Араш я от мамы унаследовала только некоторые черты лица и цвет кожи, неестественно бледный и без какого-либо намека на родинки или веснушки.
— Это был кто-то, о ком мне стоит знать?
Тереза поднялась с ложа, грациозно, как кошка, потянулась и накинула на плечи коротенький изумрудный халатик.
— Нет, Маркус очень приятный собеседник. Не более того.
Я грустно понимающе улыбнулась. Мама в этом никогда не признается, но я знаю, что Серый, мой учитель и наставник, разбил ей сердце, как бы это банально ни звучало. Минуло уже несколько лет с тех пор, как Тереза последний раз спала с мужчиной за деньги. Сейчас она с ними встречалась исключительно для собственного удовольствия, но редко какой любовник задерживался у нее дольше чем на пару месяцев, — надоедал.
— Ри, я уважаю твой выбор и твою работу, — начала мама, и я мысленно застонала. Понимаю, что она во многом права, что любит меня и хочет мне только добра, но как я ненавижу эти лекции! — Но не могла бы ты в следующий раз, когда пропадешь на несколько дней, предупредить меня?
— Да, мама, — покорно вздохнула я. — Только меня не было немногим больше двух дней. Всего-то.
— Знаю, но ты спокойно могла бы пропасть и на дней десять, такое уже случалось. Или… — Тереза вдруг насторожилась. — У тебя какие-то неприятности? Ну? Говори!
Я тут же принялась успокаивать
Врать я всегда умела хорошо. Даже маме. Особенно маме. О некоторых вещах близкие даже догадываться не должны.
Мы еще немного побеседовали, обсудили последние новости, а потом мама оделась и ушла, пообещав через часик накрыть мне ужин в одном из кабинетов на первом этаже. Вечерело, и прекрасная Тереза на правах хозяйки должна была встречать посетителей в зале.
Цветочек быстро перестелила постель, и я выпроводила ее, строго-настрого запретив в ближайший час меня беспокоить.
Вот, а теперь можно заняться тем, для чего я действительно сюда пришла.
Маму я очень люблю, и мне страшно подумать, что могу ее больше никогда не увидеть. И еще страшнее представить, что будет с ней, если не станет меня… Но любовь налагает и кое-какие обязательства, а кроме материнского долга есть еще и дочерний.
В одной из стен спальни был устроен хитроумный тайник, о котором знали только мы с мамой и давно уже принимающая огненные ванны в Пекле бывшая хозяйка Веселого дома. В тайнике хранилась основная часть средств моей матушки и некоторая, совсем незначительная, моих.
Из моей сумы, которая до этого небрежно валялась прямо на полу, в тайник перекочевал довольно солидный, туго набитый л'релями кошель. А также тоненькая стопка бумаг. Договор, по которому в случае моей смерти или длительного отсутствия все права на мою долю швейной мастерской переходили к Терезе, но при этом права Нармины и ее потомства становились неотчуждаемыми. Этот договор был составлен в трех экземплярах, один из которых хранился у стряпчего, а другой — в швейной мастерской на чердаке. Еще в тайник положила письмо, где пространно объясняла, что мной вдруг овладела тяга к перемене мест, и я уезжаю. Возможно, даже навсегда. Куда и почему, не указала. Существовала определенная вероятность, что эту бумагу может увидеть Посредник. В то, что у мамы из-за меня с Безликим могут возникнуть какие-либо проблемы, я не верила. Как-никак они с Терезой очень старые знакомые, а Веселый дом под ее руководством приносит Посреднику стабильный доход, к тому же намного более высокий, чем при жизни ее предшественницы.
Последней я положила маленькую записку с перечислением нескольких тайников, в каждом из которых на крайний случай лежала небольшая сумма денег.
Оставшееся время до ужина пролетело быстро.
Я спустилась в общий зал. Здесь было шумно, людно. Сновали шустрые служанки в коротких юбчонках, едва прикрывающих коленки. Седоусый менестрель распевал похабную песенку, а две девицы на сцене под смех и скабрезные советы зрителей ее иллюстрировали. В общем, все как обычно.
Вдруг я замерла. На меня налетела зазевавшаяся служанка, которая лишь каким-то немыслимым чудом удержала заставленный тарелками поднос от падения. Девица заковыристо выругалась и тут же испуганно залепетала извинения — увидела, что чуть не опрокинула поднос на хозяйскую дочь.