Ночар
Шрифт:
— Но ты тоже хотел меня убить, ты именно за этим сюда пришел, — сказал он спокойно, как будто это была просто хорошая шутка. — Так что мы квиты, — добавил он уже серьезно. — Делай свое дело и перестань нести пургу. Это уже просто какой-то фарс.
Он поднял взгляд и посмотрел вампиру в глаза, жестко, с вызовом. Пусть он не думает, что Арлецкий будет просить о помиловании или хныкать от страха.
Достоинство. Единственное, что он еще может спасти. И это все.
Ультор не пытался атаковать его взглядом, как
— Я еще не знал, хочу ли этого. — Ответ был медленным. — Но теперь знаю. Да, я тебя убью.
Арлецкий побледнел, но заставил себя стоять прямо. Он выпустил оружие, которое свободно повисло на ремешке, снял шлем и отстегнул ноктовизор. Устройство с глухим стуком покатилось по полу, а человек глубоко вздохнул.
— Ну, давай, — спокойно сказал он.
— Ты этого заслуживаешь, — тихо ответил Лорд. — Я уверен.
Вдруг воздух свистнул, и Юрек краем глаза заметил несколько резких движений вампира, блеск стали… Вверх по шее, к правому уху, побежала волна жара.
Он поднял обе руки и прижал пальцы к шейной артерии, из которой хлестала кровь. По всему телу разливалась страшная слабость, в глазах стремительно темнело. Арлецкий успел увидеть только то, как Ультор резким, решительным движением стряхнул капли крови с меча вакидзаси, а затем отогнул полу плаща и спрятал оружие в висящие на поясе ножны.
Юрек упал на колени, чувствуя, как вместе с красными каплями из него вытекает жизнь, на место которой приходит лютый холод.
— Обидно, — сказал стоящий над ним Лорд Воин. — Ты мог бы быть одним из нас.
— Да, — ответил Арлецкий, удобно устраиваясь на земле. — Обидно. Я мог бы быть одним из вас. Знаешь, наверное, я даже предпочел бы.
Он лежал на спине, а падающий через окна оранжереи лунный свет отбрасывал на пол белые кресты и расплывался перед гаснущими глазами. Потом перед Юрком появилось жесткое, серьезное лицо Лорда Ультора… А потом темнота, в которой уже ничего не было видно.
— Salve, frater! — сказал Ультор, наклоняясь над умирающим. — Salve, file Latentis.
13
Юрек проснулся с криком.
Он потянулся к шее, пытаясь нащупать разорванную артерию… Ничего.
Гладкая, здоровая кожа, никаких следов раны или шрама.
Арлецкий сел на кровати и лихорадочно огляделся.
Он находился в пустой комнате, залитой падающим через широко открытое окно неярким светом. Внутрь врывался ветер, который нес с собой смоляной запах хвойного леса.
— Эмов? — неуверенно пробормотал Юрек. — Все еще?
Он встал и попробовал рассмотреть материал черного спортивного костюма, в который был одет. Сжатая в пальцах ткань оказалась мягкой и приятной на ощупь.
Арлецкий наклонился над кроватью, проверяя, нет ли под подушкой оружия… Пусто.
Он еще раз осмотрел
Юрек подошел в двери и неуверенно толкнул ее, не встретив сопротивления.
Выйдя в полутемный коридор, он еще раз осмотрелся вокруг. Это все еще Эмов? Арлецкий не был в этом уверен.
Он подошел к большой двухстворчатой двери и, легко толкнув ее, зашел.
В небольшом зале сидело около двадцати мужчин, одетых в такие же черные спортивные костюмы. Они занимали расставленные вокруг диваны и кресла, один стоял за находящимся под стеной небольшим баром.
Почти всю стену занимал плоский экран телевизора. Окна были также широко раскрыты, впуская в помещение неяркий свет.
При появлении нового действующего лица все присутствующие развернулись к двери, рассматривая его вполне приязненными взглядами. Юрек сделал несколько шагов, но затем стушевался и остановился.
С кресла под стеной встал Моравский, который подошел к нему с широкой улыбкой.
— Операция «Фауст» тысяча сто тринадцать успешно завершена, — радостно объявил он. — Веспер, добро пожаловать на борт.
С этими словами он протянул руку, которую Юрек немного машинально пожал, качая головой и легко улыбаясь в ответ, все еще ничего не понимая.
— Ты присаживайся, присаживайся. — Моравский отвел его к столику и посадил на диван. — Ребята, шевелитесь! Дайте малышу выпить, он небось с голоду помирает.
Бармен немедленно достал высокий стакан, наполнил рубиновой жидкостью и поставил на стойке. Один из присутствующих забрал его, отнес к столику и почти торжественно поднес Арлецкому.
Юрек принял напиток, только сейчас осознав, насколько ему хочется есть и пить. Содержимое стакана, которое оказалось замечательным, немного сладким, немного соленым, но в общем исключительно бодрящим, он выпил залпом, благодарно улыбнулся и поставил пустую посуду на столик.
— Спасибо, — сказал он, не скрывая облегчения. — Это действительно было то, что нужно.
На лицах окружающих мужчин появились одобрительные улыбки, а капитан вдруг посерьезнел. Он махнул рукой в сторону одного из коллег, на что тот немедленно встал, подошел к стоящему под стеной шкафчику и достал из него пластиковую папку. Вернувшись на место, он подал ее Юрку.
— Это были замечательные похороны, — серьезно сказал он. — Люди плакали.
Арлецкий открыл папку и достал из нее кипу бумаг и фотографий. Во время просмотра его глаза открывались все шире и шире в непритворном удивлении.
Юрий Арлецкий, погиб при исполнении.
Свидетельство о смерти.
Снимки с похорон.
Почетный караул.
Могильный камень.
Заплаканная тетя.
В конце концов Юрек поднял глаза на сослуживцев и, ничего не понимая, посмотрел на каждого из них по очереди.