Ночь
Шрифт:
– Куда в тебя столько влезает, Гарри? Это уже вторая за полтора часа, – недовольно помотала она головой, но всё же пошла за выпивкой.
– Здесь нет ничего удивительного – просто у нас за столом сидят четыре жадных рта: мамаша…Сьюзи, Джонни…, хотя признаюсь, что я к опустошению той бутылки приложил руку в большей степени.
– Это уж точно, – удивительно быстро принесла ему Кэролайн вторую бутылку, – пей, пока не сдохнешь. Только мне больше не наливай – других дел хватает!
– Ценю твою заботу и сарказм, моя дорогая. К счастью, мне всегда было с кем выпить в этом доме. Сьюзи, пропустишь ещё по стаканчику?
– От хорошего виски я никогда не могла отказаться, к тому же нужно побыстрей
– «Ну ты и дура, Сьюзи, зачем тебе напиваться до белых чертей? – разозлился Джонни так быстро, что у него заколотилось сердце. Он впивался своей злобой в Гарри и хотел его придушить. – Сукин сын, а ты куда ей столько наливаешь, старый мудак».
– Давайте, мамаша, и ваш стакан – чего зря ему на столе стоять, – произнёс он и одновременно пригубил свой, – мм-ха! добротный виски…крепкий. Мм-хэ! даже крепче, чем мои носки после изнурительного рабочего дня. Откуда ты взяла эту бутылку, Кэролайн?
– Это последняя бутылка, которая у нас осталась.
– О, чёрт! – досадно выкрикнул Гарри, а затем взял бутылку, почитал этикетку и досадно выдохнул.
– Да тише вам, сколько можно повторять одно и то же, – по-прежнему волновался за свою шкуру Джонни.
– Всё-всё-всё, парень, больше не буду. Просто, х-ха, надо же…эта особая бутылка. Я даже совсем забыл про неё… Помню, ещё в школе учился с одним парнем по имени Боб, которого, впрочем, я всегда называл Бобби…да, Бобби, мой старый приятель. Мы с ним частенько доставали наших учителей, подкладывая им под их чёрствые задницы какую-нибудь пакость. Х-ха, нас даже хотели отчислить за подобное поведение, но у этих умников, как вы сами понимаете, ни черта не вышло – мы вовремя могли изменить ход событий в нашу пользу, задобрить, так сказать, этих доверчивых очкариков, а потом снова подсунуть им под задницы какую-нибудь пакость. Да-а, было время… И, только представьте, у этого прохвоста Бобби, точнее, у его отца было бомбоубежище, настоящее бомбоубежище, оборудованное всей необходимой аппаратурой и провизией. Правда, надо же такому случиться, сам папаша к тому времени уже лежал глубоко в могиле: умер, кажется, от инфаркта, или что-то в этом роде…. Так вот там, в этом бомбоубежище, было абсолютно всё, и даже море выпивки. Мы частенько слегка опустошали запасы его покойного отца, пока мамаша Бобби спала себе в своей постели. Славные были дни: вино, виски, сигары. А когда всё началось, когда пришли «они», с Бобби что-то вдруг случилось, словно крыша у него поехала. Он постоянно трезвонил мне, что нам необходимо запереться в этом бункере и прождать там до лучших времён. Естественно, я вежливо отказался. Пусть там и был рай, но я глубоко не желал оставаться в какой-то бронированной коробке вдали от возбуждающего мира. А Бобби, Бобби был настойчив: вбил себе в голову – и всё. В один из дней он пришёл ко мне, по-дружески обнял и сказал: «Гарри, прощай, приятель. Не могу так больше: вчера чуть не вскрыл себе вены, позавчера чуть на виселице не сдох – пора мне». Но, чёрт возьми, он не был бы Бобби, если бы не придумал на прощанье что-нибудь оригинальное. И вот эта бутылка, которую ты только что открыла, Кэролайн, как раз и являлась тем самым прощальным подарком. Мы должны были распить её, как только всё закончиться, как только он выйдет из своего проклятого бункера…. Но ничего не кончается – всё только хуже и хуже…хуже и хуже…. Чёрт возьми, сколько лет уже прошло с тех пор!? Я ведь даже не смогу узнать его тупую физиономию, если он вдруг прямо сейчас окажется на пороге нашего дома. Интересно, как он там поживает….
– Да все эти байки, тупица, давным-давно просеяны через наше сито здравого смысла. Возможно, Джонни тебе ещё и поверит, но нам ты можешь лапшу на уши не вешать.
– Ай, ну вас, мамаша. Вот когда-нибудь я докажу вам это, и тогда посмотрим,
– Ну да, конечно, только сопли не забудь подтереть….
– Тише! – в который уже раз за вечер вскрикнула Кэролайн, – О! Билли, Билли! Это он – я опять слышала его голос! Теперь точно нужно бежать за ним. Ну что же ты сидишь, Гарри, пошли скорее искать его! – помчалась она к выходу, как настоящая, заботливая мать.
– Иду, иду, чёрт возьми… Эй, Сьюзи, пошли с нами, ты ведь знаешь Билли куда лучше, чем мы с Кэролайн.
– Н-нет, я останусь здесь, что-то у меня нет сил бегать по лестнице. Может, вздремну ненадолго. Возьмите лучше Джонни… Джонни, сбегай с ними. Пожалуйста, Джонни, – улыбаясь, произнесла она и кокетливо взяла его за руку.
– «Ну к чему это Сьюзи? К чему всё это позёрство? Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу подобные ночные прогулки», – подумал он и посмотрел на Сьюзи, слегка прищурив глаза. После чего, помолчав так около минуты, очень сильно желая дать отказ, тяжело вдохнул, выдохнул и произнёс: – Ну что ж, пошлите искать вашего Билли….
Глава 4
– Как здесь тихо, – произнёс Джонни, как только они вышли на лестничную площадку. – Наверно, все уже спят, кроме нас, шайки…идиотов. Тебе не послышалось, Кэролайн?
– Нет, Джонни, я точно слышала голос Билли и этой прохвостки Бетти….
Воцарилось молчание. Все трое стояли, не зная куда двигаться дальше. Кэролайн прислушалась, в надежде ещё раз уловить голос Билли. Гарри посматривал по сторонам, явно не желая никуда бежать. Джонни просто соображал.
– А-мм, может, нам нужно идти наверх? Что-то мне подсказывает, что они направились именно туда, – предложил он.
– Да, ты прав, – согласилась Кэролайн, и они сдвинулись с места.
– Только смотрите под ноги, – предупредил их Гарри уверенным, опытным голосом, – сюда ночью собираются местные нищеброды, о которых в темноте можно легко спотыкнуться. Вообще говоря, на этажах ночью не менее опасно, чем на улице. А ещё, кстати, тут прячутся и отъявленные преступники, которых днём не успели поймать наши «дорогие» копы нашего «горячо любимого» города.
– Откуда ты это всё знаешь, Гарри?
– Ну ты же не первый раз отправляешь меня на поиски нашего мальчика….
– Ааа-пчхи! – чихнул Джонни.
– Я что-то слышала.
– Да, это я чихнул.
– Да при чём здесь ты, я снова слышала чьи-то голоса, только это уже был явно не голос Билли.
– Ааа-пчхи!
– Эй, парень, что с тобой, обуяла ночная лихорадка?
– Эта чёртова пыль – она повсюду.
– Хватит вам о ерунде говорить – лучше хорошенько прислушайтесь, – велела Кэролайн, и сама же на секунду замерла. – Вот, ещё раз, слышали?
– Я ни черта не слышал.
– А я, ч–хи, слышал, точно слышал чей-то голос, и даже, не один, и, по-моему, они доносились сверху.
– Правильно, Джонни, ты абсолютно прав.
– Это точно.
– Может, мы всё же зря поднимаемся наверх, – заворчал Гарри и сделал такой вид, будто его насильно тащили за собой, – это плохая идея, Кэролайн.
– Боже, Гарри, хватит говорить глупости. Если нам с Джонни послышались голоса сверху, значит, они послышались сверху, и здесь не может быть других вариантов.
– Да, но это могло быть эхо…или что-то в этом роде.
– Джонни, это могло быть эхо?
– Нет, миссис Кэролайн, планировка лестничных площадок устроена так, что всё услышанное доносится именно сверху, а уж если бы кто-то чесал языком снизу, то мы бы поняли не только то, что он великое трепло, но и то, что он снизу.
– Логично, парень, и простуда твоя быстро прошла, да?
– У меня не простуда, Гарри, а аллергия, и какое тебе дело до того, что у меня прошло, а что – нет?