Ночь ястреба
Шрифт:
— Белорусская армия проводит в городе обыски. Они называют это расследованием, предпринятым СНГ.
— Это для них прекрасная возможность отыскать оружие, которое мы, возможно, применим против них в случае крупномасштабного вторжения в Литву. К сожалению, у моих людей нет улик против тех, кто спровоцировал бойню у Денерокина и первым применил газовые гранаты. Но МСБ заявило, что в нескольких домах в Вильнюсе обнаружены склады гранат с ОВ кожно-нарывного действия.
— Наверняка их подсунули сами белорусы или МСБ.
— Это, правда, всего лишь косвенная улика, но она указывает на вашу организацию как на зачинщика беспорядков. В конечном итоге расследование зайдет в тупик. И ничего
Анна удивленно посмотрела на Пальсикаса, глаза ее были широко раскрыты и полны страха.
— Что вы имеете в виду?
Часовню начали заполнять родственники погибших. Пальсикас перекрестился, поднялся с колен и забрал со скамьи каску, рацию и автомат.
— Идемте со мной, Анна, — пригласил он. Обойдя родственников и выразив соболезнования, генерал вышел из часовни и направился в свой кабинет.
Анна торопливо следовала за ним.
Кабинет Пальсикаса претерпел значительные изменения с того времени, когда Анна была здесь. Приемную заполонили телефоны, рации и компьютеры, в углу стоял аварийный электрогенератор — проходя по замку, Анна уже видела несколько таких. Повсюду были прикреплены маломощные заряды, чтобы персонал легко мог уничтожить все компьютеры и секретные документы в случае штурма замка. Везде были развешаны карты Литвы, Латвии, Восточной Польши, Калининградской области, Балтийского моря и северной Белоруссии.
Десятки длинных карт покрывали несколько столов в кабинете Пальсикаса. Сотрудники штаба, все в камуфяжных комбинезонах и в наушниках, принимали информацию и вводили ее в компьютеры для последующей обработки. Офицер, которого Анна не знала, увидев, что она вошла в кабинет, закрыл одну из карт на стене черной занавеской.
— Анна, это мой новый заместитель, полковник Виталис Зукаускас. Полковник, это госпожа Анна Куликаускас.
Зукаускас вежливо кивнул, Анна сделала то же самое.
— Что нового, Виталис? — поинтересовался генерал.
— Несколько сообщений, — ответил Зукаускас, протягивая Пальсикасу листки. Полковник еще раз взглянул на Анну и предложил: — Думаю, лучше попросить госпожу Куликаускас подождать в приемной.
— Нет, — возразил Пальсикас. — Я пригласил ее сюда для того, чтобы ознакомить с нашими планами.
— Считаете, это разумно, генерал? — Глаза Зукаускаса округлились от удивления. — Позвольте мне сказать откровенно: антивоенные настроения госпожи Куликаускас широко известны.
— А это — еще одна причина, по которой ей следует ознакомиться с нашими планами, — пояснил Пальсикас. — Нам нужна ее поддержка. И если мы ее не получим, то, возможно, будем вынуждены пересмотреть наши планы. Прошу вас, Анна, садитесь. Полковник, если не возражаете, доложите нам о текущем состоянии операции «Цитадель».
Выражение на лице полковника осталось скептическим, но он подошел к большой доске, висевшей на стене позади стола Пальсикаса, и раздвинул черные занавески. Открылась карта Литвы. Медленно, обстоятельно Зукаускас начал объяснять суть операции «Цитадель».
Прошло пять минут. Доклад был закончен. Анна пребывала в шоке.
— А вы имеете полномочия на проведение подобной операции? — вымолвила она.
— Думаю, имею, — заявил Пальсикас. — Я был призван на службу для защиты этой страны, и именно это я и пытаюсь делать.
— А что, если парламент не одобрит вашу операцию или иностранную помощь, о необходимости которой только что говорил полковник?
— Если мы не получим иностранной помощи, то все равно продолжим выполнение операции. Но если мы не получим молчаливого одобрения парламента,
— А какие у нас имеются гарантии того, что вы действительно остановитесь? — спросила Анна.
При этом замечании Пальсикас вскинул брови.
— Должно быть, вам очень трудно научиться доверять мне, Анна. Что такого вам сделали военные, почему вы так ненавидите нас?
— Я задала вполне законный вопрос, генерал, и если вы приняли его на свой счет, то это ваша проблема. Но я уверена, что президент и премьер-министр спросили бы о том же. Так что вы ответите?
Довольно долго Пальсикас молчал. Это действительно был законный вопрос. Иногда армии не следует доверять. Целые государства приходили в упадок от действий коррумпированных военных, а Литовская республика сейчас была как никогда уязвима в этом плане.
— Подождите здесь, — попросил Пальсикас и быстрым шагом вышел из кабинета.
Через пять минут он вернулся в сопровождении солдата. Глядя на Анну, Пальсикас приказал:
— Сержант Манатис, передайте это госпоже Куликаускас.
Молодой сержант шагнул вперед. В руках он держал обернутый красным боевым знаменем меч Великих Князей Литовских.
Полковник Зукаускас остолбенел.
— Генерал, черт побери, что вы делаете?
— Это мои гарантии — как хранителя регалий, как рыцаря и защитника Литвы. Анна, я отдаю вам меч Великих Князей Литовских и боевое знамя, которым был накрыт гроб майора Алексея Колгинова. — Сунув руку в карман рубашки, Пальсикас вытащил оттуда потемневший металлический браслет. — Я только что снял это с руки Алексея, это его браслет с личным номером. — Бледное лицо молодого сержанта, стоявшего рядом с Пальсикасом, убедило Анну, что генерал говорит правду. Генерал защелкнул браслет на рукоятке меча. — Теперь у вас есть все, чем я дорожу в этом мире, Анна: меч Великих Князей Литовских, он является символом государства, которое я люблю; боевое знамя — символ пролитой крови и традиций, которым я следую; и браслет с руки моего самого близкого и самого любимого друга. Получить эти вещи вы можете только в двух случаях — если я сам отдам их вам или если вы вырвете их из моих окоченевших пальцев. Сержанту Манатису дан приказ постоянно наблюдать за вами и охранять эти реликвии до последней капли крови, пока они будут находиться в вашем распоряжении. Я знаю Георга с детских лет, знаю его семью и полностью доверяю ему... Как теперь доверяю вам, Анна, заботиться об этих реликвиях. Вы передадите их президенту как знак моей клятвы ему и всей стране в том, что операция «Цитадель» направлена только на благо Литвы. И если я не получу несомненной поддержки со стороны представителей народа в Вильнюсе, то сверну операцию, отведу свои войска и подчинюсь любому законному приказу. В том числе и приказу о моей отставке... Если позволит оперативная обстановка, я готов повторить свою клятву перед парламентом, но боюсь, буду очень занят, как только начнется операция «Цитадель».
Пальсикас накрыл меч знаменем, а сержант Манатис упаковал все в водонепроницаемый брезентовый мешок. Генерал шагнул вперед, ближе к Анне, и сказал:
— Я готов отдать все, чтобы заслужить ваше доверие, но я и так уже отдал вам все, чем по-настоящему дорожу. Скажите, что я еще должен сделать?
Анна Куликаускас готова была разрыдаться. Впервые за эти несколько последних дней она наконец осознала, что поняла этого человека. Он был по-солдатски резок, что иногда вызывало недоумение, но по-настоящему любил свою страну и готов был ради ее защиты пожертвовать своей карьерой, жизнью и даже душой.