Ночь ястреба
Шрифт:
— Ох, черт бы вас побрал! — взорвался Макланан. Люгер лег на носилки, а врач Центра принялся осматривать его. Патрик оттолкнул охранника и снова попытался забраться в машину «скорой помощи».
Охранник схватил его и решительно оттащил назад.
— Прекратите, подполковник, или мы арестуем вас. А мне бы очень не хотелось этого делать.
— Но почему я не могу даже доехать с ним до самолета? Что это за чертовщина?
— Это приказ, — пояснил другой охранник, который уже придерживал Макланана с другой стороны.
Патрик бросил взгляд
— Не надо, Патрик. Мы еще увидимся с тобой. Не стоит ради этого попадать под арест. — Дэйв улыбнулся, помахал рукой друзьям, собравшимся вокруг машины, и снова лег на носилки.
Двери машины захлопнулись, и она наконец отъехала в направлении самолета. Охранники продолжали держать Макланана, пока Люгера поднимали на носилках в самолет по заднему трапу. Патрик заметил, что лицо Люгера было закрыто белой простыней.
— Черт побери, я не могу поверить в это! — возмутился Макланан.
— С ним все будет в порядке, Патрик, — успокоил его Эллиот. Он сделал знак охранникам отпустить Макланана, и они сделали это, увидев, что Люгера благополучно погрузили в самолет, а задний трап отогнали от самолета. Охранники оглядели лица присутствующих, оставшихся возле здания командного пункта. Несколько человек, которых они видели раньше, исчезли, включая и молодого офицера в иностранной форме.
Что-то здесь было нечисто...
— Бейкер, говорит Маркрайт, — внезапно заработала портативная рация одного из охранников. Он вытащил ее из кармана плаща. — Как у вас дела?
— Я — Бейкер. Возникли небольшие трудности с одним из офицеров по фамилии Макланан.
— Ситуация под контролем? — поинтересовался Маркрайт, находившийся на борту самолета.
Охранник замялся, вспомнив об исчезнувших из толпы людях, но ответил:
— Да, все в порядке.
— Мы готовы к взлету. Возвращайтесь в самолет.
— Вас понял. — Охранники поспешили к самолету, довольные, что покидают этих враждебно настроенных людей.
— Мы будем следить за ним, Патрик, — пообещал Эллиот. — Не беспокойся, с ним будут хорошо обращаться, это я гарантирую.
— А вы знаете, куда его увозят? Установили наблюдение за самолетом?
— Мы думали об этом, — признался Эллиот. — Пытались установить наблюдение с помощью системы спутников быстрого реагирования, пытались установить на борту микропередатчики, пытались даже подкупить кого-нибудь из Агентства национальной безопасности. Но ничего не вышло. До полного рассекречивания всех операций местонахождение Дэйва будет держаться в строгом секрете.
— Но ведь на это уйдет несколько лет... как минимум шесть, а потом он предстанет перед судом... и кто знает, сколько еще лет получит дополнительно?
— Что ж, к тому времени ты уже будешь генералом, а может быть, председателем Объединенного комитета начальников штабов или даже президентом. Вот тогда и решишь все вопросы.
— Дэйв опасался, что кто-нибудь может попытаться расправиться с ним, расправиться со всеми нами. Он боялся, что поскольку знает слишком много,
— Мы ничего не можем поделать, Патрик. Надо просто запастись терпением.
Они увидели, как от самолета откатили трап, заработали двигатели, С-22 вырулил на взлетную полосу и через несколько минут взмыл в небо. Когда он скрылся из виду, все начали медленно расходиться. Венди Торк взяла Патрика под руку, и они вместе направились к своим машинам.
Перед зданием командного пункта остались только Пол Уайт, старший сержант Лобато и Брэд Эллиот. После нескольких долгих минут молчания Эллиот сказал:
— Пол, Хосе, я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали. Я никогда не забуду этой услуги, которую вы оказали мне и всему Центру.
— Выли рады помочь, генерал, — ответил Уайт. Улыбнувшись, он хлопнул Лобато по плечу. — Вот это была операция, да?
— Да, сэр, это уж точно. — Лобато отправился к своей машине, оставив Эллиота и Уайта вдвоем.
Через несколько минут, когда уже никто не мог услышать их разговор, Эллиот спросил Уайта:
— Вы уже выяснили, куда они направляются?
— Пока нет, — ответил Уайт. — Но дайте мне десять минут, и я буду знать это.
— Отлично. — Эллиот замолчал. Они наблюдали за машиной «скорой помощи», которая медленно возвращалась к зданию командного пункта. Проезжая мимо, она притормозила, но не остановилась, сидевший на переднем сиденье врач кивнул Эллиоту, который после этого знака произнес, обращаясь к Уайту: — Чертовски хороший парень этот лейтенант Литвин, да?
— Разумеется, — согласился Уайт. — Безусловно.
Овальный кабинет Белого дома, Вашингтон,
28 апреля, 17.44 по местному времени.
Это было последнее совещание перед ужином президента, и темой его, как и все последние несколько дней, являлись отклики средств массовой информации на события в Литве и Беларуси.
— Вы сколько угодно можете твердить мне «не беспокойтесь», Кейс, — обратился президент к главе своей администрации, — но журналисты преследуют меня на каждом шагу. Они уцепились за тот факт, что мы послали свои бомбардировщики и помогали литовцам сражаться против Беларуси. И что я должен делать? Все отрицать? Но если они докопаются до истины, то я буду выглядеть полным идиотом.
— Уверяю вас, сэр, что журналисты успокоятся, — твердо заверил президента Кейс Тиммонс. — Вся эта история выплыла на свет два дня назад, но за это время не поступило никаких подтверждений. Мы признали, что направили в Литву морских пехотинцев и подразделения спецназа, но о бомбардировщиках ЕВ-52 журналисты никогда не узнают. В некоторых статьях говорится, что это были американские бомбардировщики, в других — что украинские, а в третьих — что российские бомбардировщики-"невидимки". Так что ни черта они толком не знают, сэр. Все уляжется.