Ночь Ягуара
Шрифт:
– Ух ты! Его сделала для тебя abuela, правда? Чтобы защитить тебя от монстров.
– Правда.
– Мама говорит, это просто суеверие.
– Маме позволено иметь свое мнение, – ласково сказал Паз, снял через голову висевший на шнурке амулет и аккуратно привязал его к кроватному столбику. – Не открывай его, ладно?
– А что будет?
– Он может перестать работать. А сейчас – доброй ночи.
– Я хочу сказку.
Она взяла книжку и раскрыла на коротенькой, в три страницы, сказке «Паутина Шарлотты».
Вернувшись в патио, Паз поставил компакт-диск Ибрагима Фереро и некоторое время стоял, прислушиваясь
– О чем шум? – шепнул он ей на ухо.
– Она выпила и настроена воинственно. По двум пунктам. Во-первых, он недостаточно уважает ее интеллект и научные заслуги. Во-вторых, и это, кажется, главное: он считает, что людям, которые хотят добиться чего-то в науке, не следует иметь детей. А она смотрела на Эйми с таким видом, будто готова была ее похитить. От природы не уйдешь, биологические часы тикают, время уходит, и Бет, видимо, начинает осознавать, что должность вовсе не заполняет пустоту, так же как не заполняют ее блестящие бессердечные хлыщи вроде Боба Цвика. Бедная сучка.
– Ты все это знаешь по себе?
– А то по кому же?
Она сильно его стиснула.
– И это я получил за то, что такой дурачок.
– Вовсе ты не дурачок, дурачок.
– Но не такой умный, как Цвик.
– Нет, но ты более смышленый. Я не уверена, что найдется кто-нибудь такой же умный, как Цвик. Хотя этим своим пассажем с Уайтхедом ты его слегка уел. Все-таки ты прелесть, никогда не перестаешь меня восхищать.
Звуки спора затихли, сменились плачем, более тихим разговором, потом слабым скрипом креплений веревочного гамака.
– Ну вот, по-твоему, они занимаются этим в нашем гамаке? – поинтересовался Паз.
– Надеюсь, что так. Они могут согреть его для нас. Господи, когда в последний раз мы занимались этим во дворе?
– До того, как Амелия научилась справляться с дверными ручками.
– Вот и заводи после этого детей, – сказала Лола.
Цвик, пошатываясь, вернулся к столику и налил себе на пару пальцев старого рома. Паз с Лолой подошли к нему.
– А где твоя подружка? – спросила Лола. – Задушена?
– Отключилась в гамаке. Это все твоя вина, Паз, твоя и твоих дайкири, и твоего anejo – рома, и твоих онтологических рассуждений. Ты знал, что физика – это патриархальный заговор для продвижения доминантного мировоззрения? Как и медицина.
– Ну, когда ты разрешишь тайну сознания, это не будет иметь значения, – сказал Паз. – У тебя появится возможность заново закодировать мозги всем и каждому.
Цвик рассмеялся намного громче, чем заслуживало это замечание.
– Ага, а что, если это изменит физику? Послушай, хочешь, я открою тебе секрет Вселенной?
Он изобразил параноика, озираясь через оба плеча.
– Только никому не рассказывай, ладно. Так вот, теория относительности и квантовая электродинамика зиждутся на могучих столпах постулатов, каковые чрезвычайно убедительны, так убедительны, что ничего убедительнее во Вселенной вообще нет. Может, даже слишком убедительны, так что это превосходит всякую вероятность. Ты ведь детектив, не так ли? Что, если бы я сказал тебе, что всякий
– Я бы поискал подтасовку. Или что-то в этом роде.
– Да, но в чем? Это бесперспективный вопрос. Допустим, это подтверждает связующую теорию с физической точки зрения. Допустим, что мы принимаем предположение Хокинса о том, что черные дыры излучают свои ядерные превращения, находим черную дыру, достаточно малую и доступную для изучения, и, производя наблюдения, обнаруживаем излучение, предсказанное связующей теорией. Аллилуйя! У физики наконец есть теория всего, за исключением… за исключением того – а что, если мы все это придумали? Наблюдения – это зыбкая основа для выводов, когда ты знаешь, что ищешь и что хотел бы увидеть. Тысячи астрономов наблюдали небо и вписывали свои наблюдения в Птолемееву систему, идя при этом на всяческие, большие и малые, допущения. Правда, эта теория все равно рухнула, но связующая теория рухнуть не может, потому что это теория всего, все уже объяснено и подтверждено миллиардом наблюдений. Но наблюдение само по себе – это продукт сознания, и мы не знаем, что это такое!
– Почему же ты пошел в медицину?
– Почему я занялся медициной? Скажем, я ошибаюсь, и Джон Сирль, и все они ошиблись. Сознание – это не маленький обман мозга, это вещь в себе, основной составляющий элемент Вселенной наряду с пространством-временем и массой. Он обладает собственным существованием, может быть, где-то в дополнительных измерениях пространства Калаби – Йау или в какой-то связующей вселенной. Это твой дуализм субстанции, да? Твой и Декарта. Тогда ты можешь иметь собственных богов и демонов, а? Свои чудеса.
– Но ты в это не веришь, – сказал Паз. В горле у него неожиданно пересохло, и он налил себе фруктового сока, который вообще-то предназначался для дочки.
– Ха, это всего лишь пьяный треп. Но давай предположим, что это правда, мы действительно обнаружили тайну сознания, точно так же как мы открыли секрет физического мира, и тогда должны существовать эти два новых столпа знания, внешний и внутренний миры, тянущиеся к небесам, а потом явится какой-нибудь Эйнштейн и выяснит, как они связаны, замкнуты один на другой. И что тогда? Возможно, мы услышим зуммер или громкий клик. А потом поперек небосвода появится грандиозная надпись – «ИГРА ОКОНЧЕНА». Или, может быть, мы научимся не только наблюдать квантовый мир, но и действительно его изменять. На самом деле фактически манипулировать сокровенной структурой ткани пространства-времени и массы-энергии!