Ночь выборов
Шрифт:
— За успех нашего победоносного мероприятия! Кружка была осушена в один глоток. Дядька подцепил себе изрядно холодца, но искал еще среди закусок еще что-то.
— Ну, где…где…. он? Бука шмякнул ему поверх холодца остро пахнущего хрена из горшочка. Водяной заглотил свою закуску, ухнул, передернул плечами.
— Действительно, ОН, — довольно покачал головой и отправился дальше руководить мероприятием. Плотно закусив, я пришла к неутешительному выводу. Я с ума не сошла и я не сплю. Ни в сумасшедшем доме, ни во сне ТАК не кормят. А то, что у нас в роду у женщин не все гладко, об этом я всегда помнила. И бабку мою за глаза все ведьмой называли, даже моя мама, хотя невестки своих свекровей и не так называют. От сих мрачных размышлений меня отвлекло подергивание рукава. Нехотя повернулась. У стола стояла целая делегация бородатых карликов в разномастной одежке. Старший из них держал
— Многоуважаемая ведунья, мы к Вам с челобитной…, — этого еще не хватало, и мне в нос бумагой своей тычет. Пришлось взять. Развернула… м-да-м… дальше первых двух слов прочитать не могла. Челобитную мне подали написанную красивым старинным шрифтом и, кажется, на старославянском. Свернула сей образец народного волеизъявления и посмотрела на коротышек строгим взглядом.
— Так вы чего просите-то?
— Мы, уважаемая ведунья, хотим попросить у вас разрешения на эмиграцию. А то Батько Леший нам уехать не разрешает, говорит, что мы «традиции нарушаем». Ежели вы нашей молодежи разрешите уехать, то мы все дружно за вас проголосуем.
— А вы… — я сделала круговой жест рукой, — это кто? Мужичок посмотрел на меня недоуменно, а потом сообразил:
— Мы — это домовые [11] , волосатки [12] , банники [13] , овинники [14] , дворовые [15] и прочая нечисть, что завсегда среди людей жила и от них питалась. Люди уехали, дома остались… Мы все надеялись, что люди обратно вернутся, но вот… Старики-то тут останутся, век доживать, а молодежь надо к делу приставлять, и жить им негде. Делегация коротышек загудела, одобряя слова челобитчика, некоторые шмыгали носами и плакали. А я подумала, как, наверное, им тут плохо, одним, без людей, в пустых холодных домах. И я словно во сне проговорила:
11
Домовые — дух добрый, он рачительный хозяин, помогающий дружной семье. Иногда вредничает, шалит, если ему что не по нраву. Заплетает полюбившимся лошадям гривы, а нелюбимых изводит. Все домовые духи служат ему, и если не поладить с домовым, то не будет житья.
12
Волосатки — домовиха, жена домового. Занимается хозяйством и всеми теми же делами что и домовой.
13
Банники — дух бани. О Баннике и в наши дни рассказывают немало жутких историй. Он представляется в виде крохотного, но очень сильного старичка, голого, с длинной, покрытой плесенью бородой. Его злой воле приписывают обмороки и несчастные случаи, иногда происходящие в бане. Любимое развлечение Банника — шпарить моющихся кипятком, раскалывать камни в печке-каменке и «стрелять» ими в людей. Может он и затащить в горячую печку и содрать клок кожи с живого. Впрочем, с ним можно поладить. Знающие люди всегда оставляют Баннику хороший пар, свежий веничек и лоханку чистой воды.
14
Овинники — главный в овине и сарае. Следит за скотиной, гривы любимым лошадям расчесывает. Следит, чтобы лиса малых утят и цыплят не утащила. Добрый дух.
15
Дворовые — домашний дух, обитавший во дворе. Дворовой являлся покровителем домашнего скота. Тем не менее, его относили к злым духам и сближали по природе с овинником или банником. В описании дворового соединились традиционные черты домового и свойства оборотня.
— Разрешаю вам покинуть пределы заповедника и переселиться к людям. Делегация радостно зашумела, а от свернутой челобитной пошел дымок, она вспыхнула и загорелась синим, не обжигающим руки пламенем. Пшик… и только пепел от нее остался, и тот унес легкий ветерок.
— Да будет так! — громко провозгласил челобитчик, и толпа просителей как-то быстро испарилась.
— Девочки, а про какие выборы тут говорят?
— Так пока Вы в силу не вошли и сюда не приехали, всеми делами Батько Леший заведовал. Его на эту должность общим собранием выбрали, ведуньи то не было, а порядок поддерживать надо, — оправдывались мавки.
— Теперь-то как Вы появились, так вам прямая дорога нами править,
— А Батько Леший настаивает на выборах, говорит, что сейчас все должно быть согласно «демократическим принципам» — Последнюю фразу Оля произнесла нараспев, видимо недавно выучила такой речевой сложный оборот.
— А я здесь причем?
— Так сегодня как раз выборы-то и объявлены.
— Первое весеннее полнолуние.
— Вы кандидат от оппозиции, но за вас большинство.
— Не волнуйтесь, мы все подготовили, и программную речь, и агитацию провели…
Не слушая дальше мавок, хлебнула еще самогона. Счаз я им покажу «выборы»! Вот напьюсь, и пусть выбирают. Расторопный бука еще подлил мне в кружку… Еще пол кружечки и мне будет море по колено, не то что Припять.
— Ой, начинается… — Близняшки захлопали в ладошки. Я слегка сфокусировалась на происходящем. Посреди поляны появилась «трибуна», пень с длинной щепой, чтоб было за что держаться. На него взгромоздился мой давешний знакомый бандитского виду, все в той же телогрейке, шапке и красных сапогах, одетых наоборот. По сторонам трибуны выстроились странные личности в проржавевших касках, с автоматами и в истлевших мундирах. На некоторых мне удалось разглядеть знаки отличия, сдвоенные рунические молнии…. На меня повеяло могильным холодом.
— А эти… они как здесь оказались?
— Вроде в школе это проходят и в кино показывают, — ответила мне то ли Оля, то ли Поля и насупилась.
— Их наша земля не принимает, — внесла ясность другая. — А в свою уйти не могут, они в окружении.
— В каком еще окружении?!
— В окружении… наших могил, по ним пройти не могут… Раздались жидкие, но продолжительные аплодисменты, нечистый электорат перешептывался:
— Смотри, смотри… он опять с собой умрунов [16] притащил.
16
Умруны — если человек не желает (не может) спокойно в земле отдыхать, только в этом виде и обретается.
— Они сами за ним ходят, все надеются гражданство получить…
— Да кто ж им его даст? Аплодисменты стихли, и Батько начал свою речь, а бука еще подлил мне самогонки. Говорил Леший долго, но я улавливала из его речи только отдельные, жутко знакомые фразы.
— Уважаемая нечисть, все вы меня знаете. … Я на этой земле родился, я здесь и умру. Чего бы мне это ни стоило. … Я пришел и начал руководить нечистью так, как умел. Мы — интернациональный заповедник, и всем живется хорошо. Если и плохо — то опять же всем. У меня достаточно власти, чтобы сокрушительно выиграть эти выборы…. Я на вас не давлю. Вам решать, но будет так, как я вам сказал. Пора принять меры и наложить вето на табу! … Тем ноги повыдергиваем, а этим головы поотворачиваем. Я все время только и делаю, что думаю — что делать?… Вот какая философская мысль на меня, так сказать, обвалилась сегодня!
… Власть одна. И того, кто рассуждает, что он там независим, отправляйте туда, где он будет независим навсегда. Если к власти придет кто-то другой, непременно разворуют то, что еще не разворовано. Долгие, продолжительные, хоть и жидкие аплодисменты. Что-то мне все это напоминает. Только не могу припомнить, что или кого, мысли разбегаются. Хороший у нечисти самогон…
— Как хорошо кикимора [17] ему речь написала! — Восхищаются на два голоса мавки.
— Кикимора — она умная, она книжки читает!
17
Кикимора — злой, болотный дух. Близкая подруга лешего — кикимора болотная. Живет в болоте. Любит наряжаться в меха из мхов и вплетает в волосы лесные и болотные растения. Но людям показывается редко, ибо предпочитает быть невидимой и только кричит из болота громким голосом. Маленькая женщина путающая пряжу и ворующая маленьких детей, затаскивает зазевавшихся путников в трясину где она и обитает.
— И газеты!
— Особенно газеты.
Аплодисменты повлияли на оратора весьма положительно, он надулся и стал важным и значительным. Перед «трибуной» появилась знакомая лохматая старушка:
— Задавайте вопросы кандидату. Вперед выскочил знакомый челобитчик.
— А что вы, Батько, скажете о проблеме домовой нечисти?
— Мы эту проблему решили в узком кругу ограниченных людей. Жизненный уровень сейчас у домовых по разным причинам ниже колена и уже ниже быть не может.
— Эхе… — домовой стоял, почесывал в затылке и пытался сообразить, что же ему ответили. Старушка его бодренько так оттолкнула от трибуны.