Ночь вампиров
Шрифт:
Отдышавшись, Елизаров сел. Ромка лежала рядом, закрыв глаза и улыбаясь.
— Ты знаешь, — сказала она тихо, словно в дреме. — Я тебя люблю… По-настоящему. Ты такой свежий, крепкий, чистый…
— Ага, — проговорил Елизаров лениво и протянул руку к брюкам, которые лежали рядом. Нащупал в кармане нож.
Лезвие выскочило почти бесшумно. Ухватив рукоять поплотнее, как показывал Клык, он резко размахнулся и вонзил острие под левую грудь Ромки, которую еще мгновение назад гладил ладонью…
Выдернув нож, он два раза воткнул его в песок, очищая от крови, потом собрал вещи и вернулся к костру.
— Молоток! — сказал Клыков одобрительно и громко крикнул: — Иван Софронович! Будь добр, займись бабой. Ей что-то поплошало…
В тот вечер Елизаров положил в карман пачку в полсотни сторублевых купюр — аванс Кесояна в счет предстоявшего дела.
Спустя два дня в Кизимов, на имя технического распорядителя малого предприятия «Экомастер», пришло заказное письмо.
«Подготовка и заключение сделки полностью предоставлены вашей самостоятельности. За 32 часа до подписания документов сделайте звонок по известному вам телефону. Спросите Мухина. Если последует ответ: «Вы ошиблись номером», подписание документов отложите до выяснения обстоятельств. Если ответ будет: «Мухин вышел», — право на окончательное решение судьбы сделки лежит на вас и препятствия к ее заключению могут быть только местные. В случае переноса срока подписания необходимо повторить звонок по тому же телефону, на тех же условиях.
7
Ракетно-техническая база «Буран»
Базу лихорадило: из Москвы прибыла представительная комиссия.
Начальник базы полковник Лосев, окруженный замами, встретил руководителя инспекционной группы генерал-майора Студенцова у трапа вертолета. Вскинул руку к фуражке и, представившись, сделал счастливое лицо.
— С благополучным прибытием, товарищ генерал. Рады вас видеть!
Лицо Студенцова, розовое, чисто выбритое, было пересечено глубокими морщинами, как среднерусская равнина оврагами. Под салазками мощных челюстей по-бульдожьи висели пласты дряблой кожи.
— Так уж и рады? Разрешите не поверить. Вот пообщиплем вам перья, тогда заговорите иначе.
Полковник почтительно вытянулся и качнул головой.
— Не найдете.
— Что именно? Недостатки?
— Перья. Их с нас давно общипали.
— Молодец, — похвалил генерал. — Еще и шутишь. Не люблю паникеров. К инспекции готовился?
— По второму варианту, товарищ генерал, — вступил в разговор начальник штаба.
— Что это? — спросил генерал с подозрением. — Как понять?
— Анекдот, — охотно объяснил Лосев. — Приезжает в царское время генерал инспектировать войска. Подходит к пехотному полку. Навстречу полковник. Рапортует: «Господин генерал! Арзамасский пехотный полк для инспектирования построен». Генерал метнул взгляд и говорит: «Строевая выучка слабая. На левом фланге вижу шевеление». И перешел к кавалерии. Навстречу другой полковник: «Господин генерал! Нижегородский драгунский полк для смотра построен». И тут же, чуть тише: «Есть гусь
Все весело засмеялись.
— Было время, — сказал генерал мечтательно. — Гуси водились…
Полковник Лосев тоном радушного хозяина сразу предложил:
— Может, позавтракаете с дороги? Как раз вчера гуся и подстрелили. — И смущенно, словно чего-то стесняясь, добавил: — Так и тянет обратиться: «господа офицеры».
— А ты не стесняйся, — вежливо поддержал его генерал. — Мы не гордые, стерпим.
Все засмеялись снова, на этот раз еще раскованнее, чем минуту назад.
— На субботу и воскресенье, господа офицеры, — осмелел Лосев, — подготовлены рыбалка и охота. По желанию.
— Где охота? — спросил генерал.
— В заказнике.
— Он же был обкомовский. Разве не закрыли?
— К чему? — удивился Лосев. — Наши демократы ружьишком побаловаться себе не отказывают. Лишили партаппарат незаконных привилегий. Себе их установили законом. И все.
Инспекция гармонически вписалась в распорядок, предложенный гостеприимным хозяином — Лосевым, и все же базу лихорадило. Ни схемы подчиненности, определенные уставом внутренней службы, ни штатное расписание, где в типографские рамочки с названиями должностей вписываются фамилии людей, эти должности занимающих, никогда не отражали и не отражают реальное соотношение сил и истинные взаимоотношения между начальниками и подчиненными.
В жизни стройная система субординации полна противоречий и противоборства, невидимой, но всем известной «холодной войны» местного масштаба. В ней каждая из сторон знает своих покровителей и союзников, супостатов и завистников.
На «Буране» офицеры знали, что Родион Ильич Студенцов — приятель и ставленник генерал-полковника Ремизова. А поскольку сын полковника Лосева женат на дочери генерал-лейтенанта Таратуты, чей сын является зятем Ремизова, то Лосеву бояться Студенцова не стоит, даже если проверка покажет, что на «Буране» недостатков тьма-тьмущая.
Акты проверок, если их составляет рука умелая, могут одного стереть в порошок, другого оставить целым и невредимым, а третьего даже возвысить, хотя на самом деле казнить следовало бы возвышаемого, осудить — невиновного и не трогать даже мизинцем обреченного на заклание.
В то же время нельзя сказать, что сам Лосев относился к инспекции безо всякой опаски. Положение фаворита не избавляло его от возможности серьезных неприятностей. Конечно, генерал-лейтенант Таратута — фигура. Но в самых элементарных шахматных партиях пешки порой так обкладывают сильные фигуры, что те в конце концов исчезают бесследно. Сколь бы ни было прочным кресло, в котором утвердился Таратута, никто не знал, что происходит с самим креслом. Ведь как ни добротно оно с виду, как ни надежно сколочено, а подползет к его ножке микроскопический жучок-древоточец, прогрызет норку и начнет точить, лущить древесину, превращая ее в сыпучую труху. Сантиметр за сантиметром проходят жучки тайными ходами в недрах кресел и тронов, и вдруг в роковой момент они рушатся от малейшего толчка. И ползут-расползаются слухи о том, почему и как рухнул столп, в прочности которого ни у кого не имелось сомнений.