Ночь Стилета-2
Шрифт:
«Время строительства пирамид прошло, почему бы не взяться за строительство двойников?» Видимо, подобная блестящая мысль пришла в голову кому-то из этих умников.
Да, их трюк сработал. На какое-то время. Какое-то время все будет в порядке. Вряд ли долго. Неопределенно долго это действовать не могло. Рано или поздно все эти амнезии, последствия аварии, ссылки на рассеянность, вынужденную по медицинским показаниям изоляцию, щадящий режим в конце концов не будут стоить и ломаного гроша. Постепенно накапливающиеся несоответствия достигнут критической нормы. И тогда все изменится. Рухнет в один день. Невзирая на блестящие
Время, взятое взаймы. Видимо, уже возникли какие-то сбои. Зачастивший сюда черный лимузин «Ауди А-8», из которого появлялась жительница городка Батайска, наслаждающаяся своей новой ролью, лишь подтверждает это предположение.
Они пока не могут без Вики обойтись.
И они нервничают.
Поэтому держат Вику под рукой. Посадив ее на нарозин. Они не жалеют денег на дорогостоящие витамины, чтобы Вика не сошла окончательно с катушек.
Витаминизированные пищевые добавки и нарозин — просто великолепное сочетание.
Интересно, в каких книгах и по какой медицине они нашли рецепт подобного коктейля? «Мне, пожалуйста, бета-каротина, витамина С, группу „Б“, витамин Е, минералов, так необходимый женщине после двадцати восьми кальций, и бросьте сто грамм каких-нибудь „колес“ покруче; все это смешать, но не взбалтывать.
Спасибо». Они держат Вику в форме. Внешне. На всякий случай. На всякий непредвиденный случай. Например, если ситуация неожиданно достигнет критического пика.
Но и такое не может продолжаться неопределенно долго.
Время. Время, взятое взаймы.
Вика сидела на деревянной скамейке и разглядывала подводный мир, устроенный на дне пластикового бассейна. Гроты, затонувший корабль, пещера, темная расщелина, где когда-то прятался краб, ее краб. Утро, расчерченное пополам этой темной расщелиной.
История простая: давным-давно (целую вечность назад? В другой жизни?) Петр Андреевич Виноградов пригласил Леху на охоту. Подмосковная охота — это, конечно, не тайга и не африканское сафари: тетерев, вальдшнеп, рябчик. Глухарь — редкая удача; на воде — утки, иногда — заяц; ну, если с егерями, то, конечно, лучше всего идти на кабана. И прежде всего ружья: действующий антиквар — «Зауэр Три Кольца», неплохие «Братья Меркель» или «Пиетро Беретта», ну и, конечно, самые элитарные, самые «шестисотые» — французские «Ле Пажи». Был август, охота только открылась.
Леха никогда не являлся поклонником «стрельбы по несчастным животным» и принял настойчивые приглашения скорее из уважения к своему деловому партнеру.
Но вернулись довольные, обросшие, с блеском в глазах и с обветренными щеками — «мужчины без женщин», как, рассмеявшись, назвала это Вика. Больше всего привезли охотничьих баек, словно ходили на крокодилов. Показывали фотографии.
Внушительно.
— А это? — спросила Вика. — Какое удивительное дерево!
— Это фотка Петиного участка, — объяснил Леха. — Виноградов в очередной раз решил стать землевладельцем. Жуковки ему мало. Купил участок в глуши и собирается там построить охотничий домик с деревянной банькой. Места, конечно, шикарные.
Вика смотрела на фотографию: могучий раскидистый дуб, словно сказочный энт, воздевший к небу свои зеленые руки; заколдованные земли, Берендеево царство…
— Дерево-вилка, —
Петр Виноградов, как выяснилось, построил свой охотничий домик. Он не отказывал своим желаниям и всегда поступал так, как собирался поступить.
Заколдованные земли. Каждая сказка имеет свою темную половину.
На деревянной скамеечке, спрятавшейся под сенью именно этого дуба-колдуна, сидела сейчас Вика.
Приближалось какое-то странное событие, которого все ждали (темная расщелина), и потом Вике было обещано свидание с детьми. Вместо этого ей лишь увеличили дозу нарозина. Конечно, Вика приняла новость с благодарностью.
Вике доставляли сюда все, что ей было необходимо (хотя необходимо ей было только обнять своих детей), по первому требованию, но прошла еще неделя, прежде чем Вика решилась попросить привезти ей краски. Это была конфиденциальная просьба. Странным образом Вике удалось расположить к себе Александру Афанасьевну, и теперь в результате их «консультаций» она знала о ней не меньше, чем та знала о Вике. Странное расположение, больше похожее на вооруженный нейтралитет, чуть более надменный со стороны Александры, потому что на этой стороне была сила, чуть более надменный и с появившимся в последнее время привкусом брезгливости, потому что Вика была наркоманкой, которая не могла взять себя в руки.
— В моем кабинете в столе, третий ящик. Это запечатанная коробка.
Привези ее мне, — попросила Вика.
— Запечатанная… А если это какая-нибудь гадость? Смотри, ведь я тебе верю.
— Можешь распечатать и посмотреть. Это краски. И там — иглы.
— Краски? Не знаю.
— Ты хочешь или не хочешь?
— Да хочу, хочу. Не наезжай. Но раскрою и посмотрю.
— Хорошо. Смотри. Только чтоб он не увидел.
— Не учи ученого, не пугай пуганого.
В этот день Александра Афанасьевна впервые переночевала в охотничьем домике.
Приближалось какое-то странное событие, за которым должна была последовать развязка. Время, взятое взаймы, заканчивалось.
Также заканчивался май. Приближалось лето. Журнал «Playboy», в котором рассказывалось о предстоящей свадьбе главных героев нашумевшего фильма «Держись, братан!», пах свежей типографской краской и вскоре должен был поступить в продажу.
Вика, наверное, уже в десятый раз с начала недели смотрела по видео «Красотку» с Джулией Робертс и Ричардом Гиром в главных ролях. Впрочем, понятие «с начала недели» было для нее неопределенным, время не то чтобы перестало течь, а как бы потеряло свою направленность. Она смотрела эту современную историю Золушки с глазами, полными слез, и с глуповато-восторженной улыбочкой на устах. Перед ней стояла банка кока-колы и лежала большая плитка шоколада «Кэдбери».
Только что Ричард Гир сдал портье роскошное бриллиантовое колье, которое брал для Лилиан — Джулии Робертс. Они расстаются. Лилиан ушла в свою жизнь, он возвращается в свою. Волшебная сказка закончена, чары развеиваются.
— Нелегко расставаться с такими дорогими вещами, — говорит проницательный портье, глядя на бриллиантовое колье. И многозначительно добавляет, что, мол, наш водитель отвозил утром мисс Лилиан домой.
Открылась дверь, в гостиную вошел Гринев. Вика смахнула крупную слезу. Потянулась за банкой кока-колы.