Ночь соблазна
Шрифт:
За его месть Маура заплатит своей честью.
– Конечно, нашлись, Роуэн Лидсоу! – начал Эверод, и голоса окружающих смолкли. – Поздравляю тебя, брат! Твоя избранница великолепна. – Не глядя Мауре в глаза, Эверод сделал жест в ее сторону. – Она прекрасна… образованна… чистых кровей… и кожа у нее нежная-нежная, мужчине так и хочется ее гладить и бормотать нелепые стишки. – Он еще выше поднял бутылку вина и усмехнулся Жоржетте. – Я интимно знаком с ее выдающимися качествами, – промурлыкал Эверод теперь уже без запинки. – Она подарила мне
Кулак Роуэна врезался в его челюсть.
Виконт, шатаясь, отступил на несколько шагов, наталкиваясь на свидетелей нового скандала вокруг семьи Уоррингтонов. Кто-то помог ему устоять на ногах. Издалека Эверод услышал, как визжат дамы; в бальное зале воцарилось крайнее смятение. Отец схватил Роуэна сзади и с немалым трудом его удерживал. Жоржетта наблюдала эту сцену, вцепившись пальцами в лиф платья; она не скрывала сильного волнения и, похоже, была изрядно напугана.
Мауры и след простыл.
Эверод потер ушибленный подбородок, отыскивая ее глазами. У него на губах был привкус крови, но он ни за что не признался бы, что удар был болезненным.
– Ты, младшенький, дерешься как изнеженный щенок. Если хорошенько подумать, то ты, может быть, и не сумеешь справиться в постели с такой женщиной, как Маура…
Роуэн издал вопль, вырвался из рук Уоррингтона и ринулся на брата. Эверод только того и хотел. Уже одного намерения Роуэна жениться на Мауре было вполне достаточно, чтобы умыть кровью его смазливую физиономию. Эвероду очень хотелось толкать, колотить и щипать его, пока от Роуэна и мокрого места не останется.
Чтобы оттащить его от брата, потребовались объединенные усилия Солити, Рэмскара и Кэдда. Еще два джентльмена помогали Уоррингтону удерживать Роуэна. Братец буйствовал, размахивал кулаками и требовал, чтобы ему дали волю.
– Довольно! – загремел Солити на Эверода. – Все кончено. Ты сделал то, ради чего пришел.
Солити участвовал в бесчисленных потасовках и дуэлях, и его снисходительный тон выводил Эверода из себя, а виконт был не в том настроении, чтобы выслушивать ханжеские поучения.
– И для чего же я пришел сюда, ваша светлость?
В зеленых глазах Солити вспыхнуло бешенство, губы его задергались. Эверод напрягся, ожидая, что друг сейчас уложит его одним ударом.
– Для того чтобы отомстить своим родственникам, хотя, на мой взгляд, ты наказал не того, кого надо бы.
– Что ты понимаешь? – мрачно отозвался виконт. Маура была его возлюбленной, а втайне готовилась стать женой его младшего брата.
– Я понял одно: ты объявил на весь свет, что Маура Кигли, дочь лорда и леди Кортвилл, по доброй воле стала твоей подстилкой. Если говорить начистоту, Эверод, лучше уж ты бы ей горло перерезал!
– Biche-sone! – еле слышно выдохнул Эверод, не понимая толком, к кому он это относит – к Солити или к самому себе.
Резким рывком освободившись из рук благонамеренных друзей, Эверод нетвердой походкой побрел подальше от своих родственников,
Маура впоследствии не могла вспомнить, как ей удалось пройти через огромный бальный зал. Одно мгновение она смотрела на Эверода, мысленно умоляя его опровергнуть ее тайные страхи: она для него ничего не значит, он только хотел с ее помощью причинить зло семье. А в следующий миг Маура уже открывала дверь, ведущую в холл особняка.
Схватившись рукой за горло, девушка судорожно глотала воздух, молясь о том, чтобы не упасть в обморок и тем не усугубить свое унижение. Те, кто проходил мимо, бросали на нее взгляды и перешептывались, но никто не остановился поинтересоваться, не стало ли ей дурно.
Ах, как болит сердце!
Боль была нестерпимой. Ослепшая от слез, Маура поднесла руку ко рту и всхлипнула.
– Маура!
Она слышала, как кто-то несколько раз повторил ее имя, прежде чем начала приходить в себя. Кто-то уже обнимал ее. Маура заморгала, стараясь рассмотреть, кто это.
То была Килби.
– Маура, что случилось? – ласково спросила герцогиня.
Она не присутствовала при том, как Эверод осуществил свою месть? Виконт был безжалостен и хорошо рассчитал удар. Килби пропустила сцену, достойную какой-нибудь пьесы. Мауру охватила истерика, и в ее горле заклокотал неуместный смех.
– Эверод! – с отвращением произнесла Фэйр, передергивая от гнева плечами. – Если Фэйн не убьет этого негодяя за то, что он сделал, тогда его убью я!
– А я тебе помогу, – поддержала Килби, крепко-крепко обнимая Мауру. – Маура, ты поедешь вместе с нами. – Она пресекла все ее возражения. – А мы через слуг дадим знать Уоррингтонам, где ее искать, – добавила она, обращаясь к Фэйр.
– Мужчины и сами сумеют добраться домой. Самое разумное – если мы уедем тотчас же, – сказала Фэйр, кивая на двери бального зала.
Мысль о том, что она может снова столкнуться с Эверодом, придала Мауре сил и позволила стряхнуть охватившее ее оцепенение. Подруги окружили ее, и, отдавая на ходу распоряжения снующим вокруг лакеям, все трое поспешили прочь из особняка Керстингов.
Глава 21
– Мадам, оставьте в покое мой сюртук! – рявкнул Уоррингтон на жену. – Если бы я нуждался в услугах лакея, черт побери, то я бы его уже позвал.
Почуяв хозяйку, бленгеймский спаниель Бо побежал к Жоржетте, низко опустив голову и стуча когтями по наборному паркету. На свою беду, бедное животное не рассчитало и оказалось под ногами у Уоррингтона. Граф, едва не растянувшись на полу, выругался и пнул собаку. Бо заскулил и поспешил спрятаться под кроватью.
– Черт бы побрал эту скотину! Все время путается под ногами, мне это уже надоело! – бушевал граф, из чистого упрямства снимая свой сюртук и швыряя его в собаку.
Ой-ой, муж был в нешуточном гневе. Просто удивительно, как стенки экипажа не развалились, когда граф колотил по ним, выкрикивая проклятия в адрес своего старшего сына, а заодно и всех тех, кто имел неосторожность оказаться рядом.