Ночь с братом мужа
Шрифт:
— Доволен собой, мерзавец? — прошипел кто-то у меня над самым ухом.
Я не обернулся. И без того знал — позади находится мой брат-близнец.
— Вполне, — ответил скучающим тоном, безмятежно делая глоток кофе. — Опыта ей, конечно, недоставало, но приятно знать, что до меня еще никто не нырял в этот омут… если ты понимаешь, о чем я.
Чашка с кофе вылетела из моей руки, с громким звоном врезавшись в стену. Я буквально кожей чувствовал ярость человека, что был похож на меня как две капли воды. Но только лицом.
— К чему такая
Меня рывком подняли со стула. Лицо, бывшее копией моего собственного, нависло надо мной, как искривленное зеркало, как мое злобное темное воплощение. Хотя нет! Ведь это я — признанное зло семьи Вознесенских!
Я позволил Нику на пару секунд вообразить, что он может вот так хватать меня, а затем одним мощным движением откинул его прочь, так, что тот влетел спиной в стену, ту самую, о которую разбил мою чашку с кофе.
— Подонок! — проревел он.
— Ты проиграл свою невесту, а подонок тут я? — усмехнулся в ответ. — Интересно, а ты знал, что она девственница? Наверно, за такой приз я даже должен тебе доплатить…
Кулак Ника просвистел совсем рядом, но я успел уклониться, а затем перехватить его. Не меняя насмешливого выражения лица, заметил:
— Кстати, твоя жена убеждена, что ты вовсю трудишься на благо папочкиной фирмы, так что не разочаровывай ее, малыш Ники, займись делом.
Я отбросил от себя руку близнеца и собирался уже выйти из кухни, когда в спину мне донеслось:
— У тебя ничего не выйдет! Я люблю Миру!
Я замер на несколько секунд, затем повернулся к Нику вполоборота:
— Тем приятнее, что этой ночью она была со мной. Кстати, если надумаешь снова продать путевку в постель своей жены — свистни. Я готов раскошелиться, уж больно она была хороша.
И, издав многозначительный смешок, вышел прочь.
Вот только того торжества, что демонстрировал перед братом, вовсе не ощущал. Жажда мести, которой так долго жил, вдруг померкла на фоне воспоминаний о той, которой обладал прошлой ночью.
Но которая мне вовсе не принадлежала.
— Надо же, кто снова почтил нас своим присутствием, — заметил с сарказмом папаша, когда я тем же вечером занял свое место за семейным столом, чего уже давно не бывало.
Собственно, с тех самых пор, как стал зарабатывать самостоятельно, не надеясь на то, что в семье признают мои способности хоть в чем-либо. Или вообще заметят меня… для разнообразия.
— Не обольщайся, я не к тебе, — огрызнулся насмешливо, при этом скользнув многозначительным взглядом по жене брата. И, дождавшись, когда она, покраснев, опустит глаза, добавил:
— Я к маме.
— Очень мило, что ты помнишь хоть о ком-то из тех, кто тебя воспитал! — рыкнул отец.
Мама тихо охнула. Мира по-прежнему не поднимала глаз от скатерти. Я откинулся на спинку стула и издевательски выгнул бровь:
— Воспитал? Кажется, ты несколько переоцениваешь
— Довольно! — истерически повысила голос мама, чего обычно она, тихая и покорная жена, себе не позволяла. — Вы напугаете Мирочку!
— И в самом деле, Алекс, — поморщился, как аристократ, увидевший в своей тарелке муху, брат. — Раз явился в дом, веди себя прилично!
— Воу-воу, а ты будешь учить меня хорошим манерам? — усмехнулся я. — Ну попробуй.
— Хватит! — треснул кулаком по столу папаша. — Вместо того, чтобы ерничать, лучше расскажи, как там продвигаются твои дела с этой глупой игрушкой, которую ты зовешь работой.
— Эта глупая игрушка приносит мне немалые деньги, нравится тебе это или нет, — недобро усмехнулся я. — И рано или поздно ты поймешь — за мобильными приложениями — будущее.
— Будущее за теми, кто чтит свое прошлое! — прогромыхал отец. — Традиции — вечны. Наша фирма стоит на ногах много лет, а твои игрушки меняются каждый день.
— Именно поэтому важно оставаться на волне событий, — парировал я. — Но тебе этого не понять.
— Как и всем нам, — отрезал отец. — Ты вечно был в нашей семье как подброшенный!
— Как мило, что ты это признаешь вслух! — усмехнулся я, с грохотом отодвигая стул. — Приятного аппетита.
Я вышел из-за стола, ни на кого не оглянувшись. Почему-то не хотелось поймать на себе взгляд огромных наивных глаз Миры и прочесть в нем отвращение. Такое же, какое читалось на лицах всего этого высокого собрания, для которого я был всегда недостаточно хорош.
— Саша…
Дверь веранды приоткрылась и я, выпустив последнее колечко дыма, отбросил от себя сигару. Дурацкая привычка! Одна из тех, которой обзавелся назло папаше. А точнее — чтобы хоть как-то обратить на себя его драгоценное внимание.
— Я не Саша, — ответил, не оборачиваясь. Казалось, если только взгляну только на нее — забуду обо всем том, в чем себя убеждал раз за разом.
— Ну, Никита в столовой, поэтому этот номер у тебя не пройдет, — шутливо заметила Мира, подходя ближе и тоже опираясь на перила веранды.
— Не пройдет, значит? — поинтересовался я насмешливо, но не смог ничего поделать с тем, как смотрел на нее. Пытливо, требовательно. К счастью для нее, она и не догадывалась об истинном смысле этого взгляда.
— Вы совсем разные, — пожала она плечами и тут же зябко обняла их руками.
Не задумываясь, я стянул с себя кожаную куртку и накинул ей на плечи.
— С… спасибо, — пробормотала она, опуская взгляд.
Ну прямо юная застенчивая девочка! Интересно, подозревала ли она, что чем больше прятала от меня глаза — тем сильнее было мое желание взять ее за подбородок и заставить посмотреть мне в лицо? А еще — целовать до тех пор, пока в ее глубоких глазах не полыхнет та же страсть, с которой она вчера ночью выдыхала раз за разом имя… Но не мое. Хотя рядом и был я.