Ночь с Ангелом
Шрифт:
— И Толик стал невероятно богатым и уважаемым человеком? Да? Так ведь должны кончаться все сегодняшние святочные истории? Так, Ангел?.. — может быть, даже излишне саркастично спросил я.
Неожиданно мне стало тоскливо и обидно от угадываемых банальностей.
— Уважаемым — да, а вот богатым… Нет, богатым он не стал, — ответил мне Ангел. — Очень большие расходы… Он перестроил церковь в Више, которая вот-вот должна была завалиться… Сам закупил все материалы, сам работал на этой перестройке, как когда-то в колонии, когда возводил часовню для несовершеннолетних правонарушителей.
— Чем?! — переспросил я.
Мне показалось, что я ослышался.
— Иконы пишет, — повторил Ангел. — Но, как говорится, «для дома, для семьи». Короче, для внутреннего употребления.
Вот Лидочку мне стало вдруг безумно жалко!
Когда красивая, решительная, остроумная и невероятно отважная девочка неожиданно начинает барахтаться в мутной волне модного течения и «уходит в Бога», как это произошло с некоторыми моими знакомыми, мне от этой фальши становится так худо, что и не высказать!
— Ни в какого «Бога» она не ушла, — прервал мои мысли Ангел. — На иконах она пишет только тех, кого ЕЙ хочется на них видеть… Вы к утру стали как-то неоправданно агрессивны, Владим Владимыч!
— Наверное, немного устал, Ангел. Простите меня, — чуточку лживо пробормотал я.
— Да! Забыл вам сказать еще одну замечательную вещь! Толик купил маленькому Сереге персональную корову каких-то фантастических кровей! Теперь у ребенка каждый день свежее молоко.
— Что вы говорите? — Я вяло сыграл некий интерес к сообщению.
— И Фирочка сама доит эту корову, — гордо сказал Ангел.
Это мне уже так приглянулось, что даже настроение исправилось.
— Вот что мне хотелось бы увидеть! — Я вопросительно посмотрел на Ангела.
Тот глянул на свои роскошные часы и быстро проговорил:
— Только не задерживайтесь, Владим Владимыч. Питер на носу…
В коровнике, облицованном розовым кафелем, Фирочка действительно доила большую чистую корову с очень красивыми и добрыми глазами…
С тех пор как я видел Фирочку в последний раз, она заметно пополнела, но, как принято было изъясняться раньше, «не утратила следов былой красоты».
Тут же, будто специально для меня, в коровник заглянул квадратненький мальчик лет девяти с Лидочкиной детской физиономией. Наверное, это и был маленький Серега.
— А где все? — растерянно спросил он Фирочку.
— Нас с коровой тебе недостаточно?
— Что ты, бабуль!.. Я проснулся, а дом пустой…
— Выпей-ка вот молочка натощак. — Фирочка протянула Сереге стакан с молоком.
— Бабуля! Бабулечка!.. Бабуленька!!! —
— Поговори об этом с папой.
— Ты что?! Ты представляешь, что будет?! Особенно если мамы не окажется рядом…
— Тогда пей и не кобенься!
С демонстративным отвращением Серега выпил стакан молока, утерся рукавом и снова спросил:
— А куда они все делись?
— Мама и папа поехали в город на Московский вокзал встречать Ангела. И захватили с собой бабушку Наташу, чтобы до вокзала забросить ее на работу…
— А дедушка?
— А дедушка твой любимый еще с вечера оставался в городе. Его сегодня на восемь утра пригласил к себе сам губернатор.
— Зачем?
— Не знаю. Кажется, его хотят ввести в какой-то координационный совет по всяким криминальным вопросам… Иди мойся, чисть зубы, прибери постель и пропылесось свою комнату. Скоро наши вернутся с вокзала…
Серега рассмеялся и взял в руки кончик коровьего хвоста.
— Что ты ржешь, мой конь ретивый? — спросила Фирочка. — Оставь корову в покое!
Серега сделал вид, будто кончиком коровьего хвоста, как взрослый, намыливает себе щеки перед бритьем и, давясь от смеха, еле выговорил:
— А я знаю, что дедушка скажет губернатору!
— Ну, что? — Фирочка устало вытерла пот со лба.
— Ты будешь сердиться…
— Не буду.
— Чесслово?
— Да, да…
— Дедушка скажет губернатору: «Да идите вы все в жопу!»
— Серега!!! — в панике закричала Фирочка. — Как ты смеешь…
— Я?! — удивился Серега. — Это дедушка так скажет. Он это уже раз сто говорил. Даже по телефону!..
Я подумал, что, пока бабушка Фира и внук Серега будут выяснять отношения, смогу хоть мельком, но осмотреть дом людей, о которых теперь столько знал.
Однако, как только я, невидимый для всех, некий старенький фантом, вышел из розового коровника, за мной сразу же выскочил и маленький Серега.
Он посмотрел мне в глаза и молча поднес палец к губам, прося не произносить ни звука.
Не скрою, я был ошеломлен!
Еще ни разу во всех моих путешествиях во Времени я лично не принимал участия ни в каких событиях, происходящих на моих глазах!.. Я был всего лишь Зрителем в этом Просмотровом Зале Прошлого…
Но сейчас… Сейчас маленький и очень цепкий девятилетний мальчик Серега Самошников тащил меня в глубину дома, подальше от входа в розовый коровник.
— Не бойся, — наконец тихо шепнул мне Серега, когда по скрипучей деревянной лестнице мы взобрались на второй этаж. — Кроме меня тебя здесь никто не увидит. Ты чей дедушка?
— Катин… — туповато и покорно ответил я.
— Она в каком классе?
— Она в университете кино и телевидения.
— А-а-а… Уже взрослая? — разочарованно протянул Серега.
— Да, — растерянно сказал я. — А откуда ты узнал, что я здесь?
— Ангел сказал.
— Как?!!
— Не знаю. Я услышал только его голос: «Проснись, Серый! Сейчас к вам придет один дедушка — покажи ему мамины иконы». Я пошел тебя искать и нарвался на парное молоко. А бабулю неохота было пугать… Она же не может знать, что ты здесь. Ты же для нее — невидимый.