Ночь пяти стихий

Стальнов Илья Александрович

— На своем месте, — сказал он.

— А где еще три?

— Это нам предстоит узнать.

— Как?

— А на что нам эти камни? Подобное стремится к подобному. Для кристаллов нет времени и расстояний. Тот, кто научится слушать их, узнает все. Между пятью братьями невидимые нити. Нужно проследить их.

— Кто же сможет сделать это?

— Ты мне поможешь. Мы увидим будущее. И найдем еще три кристалла.

— Обряд дальнего глаза?

— Да. Это то, что тщетно пытаются сотворить толпы шарлатанов. Описание

обряда можешь прочитать в любой книжке из тех, которыми заполнены ярмарки и лавки. Но свершить его — это другое. Я смогу. И ты сможешь. Вдвоем, используя силу кристаллов, мы откроем дверь. Ты согласен, мой юный друг?

— Я согласен.

Они встали в центр сложного пентакля. Видящий маг смешал в бронзовой чаще оранжевую и синюю жидкость, которая на миг вспыхнула ровным цветом и потемнела.

Маг отпил глоток. И протянул чашу принцу.

— Пей.

АТЛАНТИДА. СЕЯТЕЛИ РАЗДОРА

В центре площади бил фонтан. Струи вытекали из мраморных ртов пяти мифических змей Кса — скрепляющих ткань бытия, и разбивались, играя в разноцветных лучах, исходящих от магических шаров-самосветов — их секрет на протяжении уже тысячелетия бережно охранял цех магов-ремесленников. Но сейчас магические шары были не нужны, чтобы разгонять вечернюю тьму. Рядом с фонтаном пылало высокое пламя, жадно пожирающее свитки и книги.

Площадь с четырех сторон окаймляло шестиэтажное, строгое, с величественной колоннадой здание Дворца Света. На протяжении многих веков здесь обучались мудрости лекари и философы, маги-ремесленники и свободные жрецы. В его лабораториях постигались тайны бытия или возрождались старые знания. Когда-то лишь избранные могли войти в касту «размышляющих». Это считалось почетным. Ныне же плебс научился презирать знание. И его носителей.

«Размышляющие» — каста лучших», — усмехнулся про себя советник Картанаг Змея, с ног до головы закутанный в тонкий черный плащ — в такие обычно облачались жители северных провинций. — Сейчас эти лучшие — подмастерья и ученики, под улюлюканье ремесленников, плебса и отпущенных рабов, кидали в пламя книги и свитки.

— Огонь! Больше огня! — стоял дикий визг. Так кричит потусторонняя нечисть, вызванная -чарами черных магов.

— Кидайте больше! Еще пламени!!!

Толпа бурлила. Толпа радовалась. Картанаг пристроился в стороне. Опершись о колонну, он, щурясь, наблюдал за происходящим. Рядом с ним стоял низенький, полноватый, с вытянутым лицом человечек, одетый в одежду уличных торговцев Овощами. Если бы кто-то мог вытряхнуть из его карманов все содержимое, то скопился бы неплохой арсенал — метательный нож, крохотный, с ладонь, арбалет со. стрелкой, взрывающаяся коробочка, несколько заостренных зубчатых колес, которые при умелом броске перепиливают горло. Ну а также удавка, стилет и прочие мелочи. Можно было бы подумать,

что человек принадлежит к разбойничьему племени или к убийцам-наемникам. Но это было не так. Этот человек звался Пантеомоном и являлся преданным слугой Картанага. Для преданности у него были определенные причины, ибо он не относился к числу людей, которые делают что-то без причин.

Тем временем вакханалия вошла в новую стадию. Если есть возбужденная толпа, обязательно должны появиться и те, кто будет заводить ее дальше. Причастность к толпе — уже счастье для плебса. Вести за собой толпу — это вершина блаженства. И желающих обычно находится немало.

— Знания? — вопросительно завизжал долговязый школяр в тоге послушника школы философии.

— Прах! — взревела толпа.

— Прошлое?

— Дерьмо!

— Учителя?

— Бараны на мясо!

— Будущее?

— Наше! Наше! Наше!

Школяры и маги-недоучки буйствовали больше всех. Поротые за нерадивость и глупость, отоспавшие множество часов за недочитанными рукописями и книгами, утомленные видом пути, который им предстоит пройти, сегодня они с радостью жгли книги.

— Почему перво-наперво плебс уничтожает храмы и дворцы Знаний? — произнес Пантеомон. — Набожные люди ломают алтари? Школяры жгут книги?

— И вера, и поиски истины требуют душевного труда, — ответил Картанаг. — Освобождаясь, люди скидывают с себя опостылевшие оковы.

— Значит, они хотят быть свободны?

— Точно. Самое большое счастье для плебса — освободиться от тонкого слоя культуры, морали, веры. Они свободны.

— Но попадают в худшее рабство — тьмы.

— Тьмы? — вскинул бровь Картанаг. — А кто сказал, что им нужен свет? Они хотят наслаждаться. Утолять похоть. Угнетать ближнего. Им весело. Хорошо.

— А что нужно нам? Мудрость? — усмехнулся Пантеомон.

— Всего лишь власть.

— Власть — пьянящая отрава.

— Да. Я как на струнах играю на их страстях и страхах. На их жажде разрушения и удовольствий. Эти люди — ступени на пути к власти. Они послушны мне.

— Да, господин, — кивнул Пантеомон, усмехнувшись про себя самонадеянным словам хозяина. Тот не первый считал себя властелином плебса. И не последний.

— Приступай, — приказал Картанаг и отступил за колонны, где скрывались переодетые телохранители.

— Считай, уже сделано, — Пантеомон ринулся вперед.

Как выпущенная в воду рыба, он растворился в толпе. Несколько минут, и вот начинавшая успокаиваться человеческая масса заволновалась вновь. Опять послышались крики, призывы. Пантеомон свое дело знал. Толпа — это была его среда обитания. Он знал ее повадки, умел зажигать или тушить огонь.

— Маги! — послышался визг; — Они забирают кровь наших детей!

— Они воруют наши души!

— Ненавидят нас!

— Они слуги Харимана!

— Сжечь рассадник.